Крик Га Тоно ещё не стих, когда он, сжимаясь от боли, инстинктивно метнулся в сторону. Его движения стали рваными и неуклюжими. Вместо выверенного, хищного танца, осталась разболтанная, потерявшая баланс туша ревущая от боли и унижения.
Чёрная кровь, густая словно тяжёлая нефть, лилась из обрубка потоком, расплескиваясь во все стороны. Там, где она падала на асфальт, тот начинал пузыриться, темнел, покрывался трещинами, словно в нём вдруг просыпался вековой холод и гниль. В воздухе запахло не просто смертью — погребальной ямой, вывороченной на поверхность.
Кирилл не стал любоваться результатом удара. Любая пауза — шанс для противника. Он шагнул вперёд, и снова атаковал, не давая демону ни секунды на адаптацию.
Га Тоно, захрипев, выкинул вперёд трезубец. Теперь в его ударах не было прежней филигранности — он просто швырял вперёд чёрное пламя, как дубиной, пытаясь оттолкнуть, отогнать и выиграть дистанцию. Каждый взмах рвал воздух серыми, затухающими шлейфами некроэнергии, оставляя в воздухе долго тающий след черноты.
Один такой удар врезался в защиту Кирилла. Вода на левой стороне зашипела, потемнела, часть защитного слоя тут же сбросилась вниз крупными сгустками, разлетаясь по уже израненному асфальту. Пустой баллон пискнул и затих.
«Не затягивать», — мелькнуло у Кирилла. — «Пока отравление некротикой не ушло за край».
Он нырнул внутрь траектории трезубца, скользнув почти вплотную под его древком. Меч прошёл снизу-вверх, от бедра к ребрам. Клинок вошёл в серую плоть с лёгким, почти сухим звуком. Некротварь дёрнулась, из раны брызнул новый фонтан сгустившейся, вонючей тьмы.
На этот раз демон не стал отступать. Вместо того, чтобы уйти, он, наоборот, шагнул навстречу, пытаясь навалиться всей массой. Серая рука, переполненная силой смерти, рванулась к Кириллу, целясь схватить за голову, вжать пальцы в череп, выломать шею.
Кирилл успел только частично. Меч снова полоснул, отсекая два пальца, но оставшиеся три всё же сомкнулись на коконе. Некроэнергия хлынула внутрь потоком. Мир на секунду стал серым, как старая фотография. Защита огня и камня вспыхнули распадаясь. Вся вода, что ещё оставалась слоем вокруг него, разом почернела и с шумом обрушилась вниз, словно её просто выключили.
Почувствовав это, демон оскалился. В глазах мелькнула хищная радость — наконец‑то он сумел добраться до живого, до хрупкой, тёплой плоти.
— Мало, — холодно отметил Кирилл. — Поздно.
Он ударил локтем в сустав руки демона, ослабляя хватку, и одновременно, не убирая тяжёлого меча, выкинул вперёд левую ладонь. В ней, почти без подготовки, вспыхнул маленький, плотный шар бело‑голубого света — удар, собранный на чистых первичных стихиях, энергия, воздух, твердь, огонь и вода из собственных запасов тела.
Шар врезался демону прямо в грудь, чуть выше того места, где у людей находится сердце.
Га Тоно дёрнулся так, словно в него вбили раскалённый лом. На секунду через его тело прошёл свет — изнутри наружу: прожигая серую кожу, высвечивая изнанку костей и узлы чёрной энергии, державшей всё тело.
Грудь демона вспучилась, кожа пошла пузырями, из трещин повалил дым. Некроэнергия внутри столкнулась с силой стихий, как бензин с раскалённым металлом. На экранах ПВО графики скакнули в красную зону.
Га Тоно всё же успел нанести ещё один удар. Трезубец, обжатый в пальцах по инерции, прошёл вскользь по боку Кирилла, отсекая левую руку по локоть и прорезая бок круша рёбра. В голове Смирнова ослепительно вспыхнул, режущий шрам боли и по всему телу побежали колючие, жгучие искры энергии смерти.
Но это был уже не удар победителя — а судорога. Демон сделал шаг вперёд, потом второй… и рухнул на колени удивлённо глядя перед собой, словно воочию увидел Великую Мать-Примиряющую.
Меч в руке Кирилла отозвался тяжёлым, тихим гулом, словно сам требовал точки.
— Хана тебе, — выдохнул он, хотя понимал, что некродемон его уже не слышит.
Клинок описал короткую дугу и рубанул сверху вниз, в основание шеи. Защит у некра к этому моменту уже не осталось — слишком много ушло на попытки держаться. Сплетение стихий вошло в тело легко, словно в мокрую глину. Голова Га Тоно, с искажённой от боли и ярости гримасой, отделилась от тела и покатилась по потрескавшемуся асфальту, оставляя за собой чёрный, жирный след.
Тело ещё несколько секунд дергалось в судорогах, пытаясь сохранить форму, но затем начало сдуваться и оседать, как мешок. Серую кожу пробили трещины, изнутри полезли сгустки чёрной, кипящей массы. Внутренняя структура, которую держала некроэнергия, разваливалась, лишившись управляющего центра.