Потом начался поток рассказов — долгий, фрагментарный, сдвинутый в разные стороны, потому что каждый слышал своё и видел своё. Елена, главным образом, говорила о том, что происходило во властных структурах: о комиссиях, заседаниях, экстренных распоряжениях и людях, ходившим с каменным лицом и круглыми глазами. На удивление, официального хаоса случилось немного. Ситуацию в основном удержали от ещё больших проблем решительными мерами и войсками. Но все продолжали охреневать от масштабов случившегося катаклизма, так как половина Царицына оказалось заражена эманациями смерти, а целые кварталы требовали деактивации и санации.
Из‑за этого Круг отменил выпускные экзамены в профильных институтах, направив всех, кто мог освоить узор «очищения», в приволжские степи. Вместо лекций и семинаров, студенты и преподаватели уходили в полевые лагеря, где их умения оказались куда важнее академических званий. Работа шла круглосуточно. Группы магов и военных очищали землю квадрат за квадратом, освобождая площадки для строителей.
Само место боя решили не восстанавливать в прежнем виде. Решение стало жёстким и символичным. Оставить участок пятьдесят на пятьдесят метров с вздыбленными трубами, порванными кабелями и истлевшим асфальтом как мемориал. Его оградят и сделают объектом памяти — напоминанием о том, чего им удалось избежать. Окружающую территорию перепланировали. Часть старых зданий снесли, поскольку их деактивация оказалась дороже строительства новых и под снос пошло больше сотни домов, включая огромные многоэтажные башни но строители обещали возвести лучшее и быстрее прежнего и уже начали завозить технику на очищенные квадраты.
В разговорах вскрывалась и ещё одна неприятная правда. Неожиданно оказалось много погибших — не только от прямого взрыва и огня, но и от отравления «чернотой» и от поднятых умертвий.
Дмитрий поделился своей историей в подробностях: как он буквально вытягивал чёрную грязь из Кирилла, как сам после этого слёг от отравления у Енори — и как, к счастью, сумел запустить очистку организма. Он провалялся пару дней, но остался жив. В его рассказе было и профессиональное спокойствие, и личное потрясение. Мастера такого уровня редко бывают склонны к панике, но и они не защищены от жутких последствий контакта с некроманой.
— А демона, — с ехидной усмешкой вставила Таня, — что ты прикончил, разобрали на кусочки.
Её голос, полный тёмного юмора, вызвал одобрительный хохот у оставшихся.
— За каждый грамм шла такая борьба, — продолжила она, под общий смех, — что просто ужас. Ещё бы — материал необычный и ценный. Причём единственной частью тела, оставшейся не в виде порошка, был отсечённый орган этого… — тут Таня сделала театральную паузу, усмехнулась и продолжила. — В академических кругах Евро‑Атлантистов началась настоящая истерика. Они рвались получить образец для изучения.
— Так что они попросили, — вставил Дмитрий, — чтобы им передали его для исследований. И вот что странно: Громов дал указание снять с члена точные параметры и на каждый запрос высылать каучуковую копию.
Елена впервые с начала разговора расплылась в улыбке:
— Я говорила, что у Атлантистов была истерика? Забудь. Настоящее шоу началось, когда им стали приходить резиновые члены — в упаковках, с бирками, и с просьбой поделиться результатами исследования. А в качестве «помощи для исследований» посылали пятилитровые банки графитовой смазки. Так что там до сих пор полыхает небывало яркое зарево истерики. К счастью сам «кристалл смерти» оставшийся после некродемона удалось спрятать от общественности и сейчас его исследуют в одном из институтов Унгори объединённая группа из специалистов двух рас.
Смешное и трагичное в этой истории переплелись так тесно, что иногда смех был единственной защитой от полного отчаяния. Они говорили долго, сменяя темы, переходя от техники к бытовым мелочам, от разговоров о павших до подробностей о грядущем ремонте и реконструкции.
Кирилл слушал, отвечал коротко и в нужных местах, но внутри всё ещё чувствовал слабость и ломоту — как старый шрам, который не даёт забыть о случившемся. Ему было важно слышать голоса этих людей, ощущать, что мир продолжает двигаться, и что, несмотря на масштаб разрушений, есть те, кто готов строить и жить дальше.
— Но тут ещё тема возникла. — Елена усмехнулась. — Тебе же третьего Героя присвоили. Ну и Ветровы словно ужаленные мечутся по Москве, доказывая, что «бюст на Родине Героя» положенный тебе по статусу, должен непременно стоять во дворе их усадьбы. Так что тебе ещё предстоит эта схватка.