Гляжу на статую роскошной дамы в шубе. Вирта, покровительница ремёсел и торговли — это знание само всплывает в памяти, а статуя, кажется, лукаво улыбается мне и манит изящной ручкой.
Вижу, не торговец ты, малыш. А вот создавать тебе предстоит многое… Не упускай своих возможностей.
Новая надпись перед глазами уже не вызывает такой бурной реакции. Фантастику всякую я читал, и подсознательно уже готов принять новые правила игры, с богами, чертями и интерфейсом в голове.
Не зря ведь мозг перевёл чуждое мне слово Орнормир именно как Систему.
А за «предсказание» спасибо, я его запомню.
Значит, бог морей, богиня ветров и покровительница торговцев. Трудно ожидать поклонения кому-то иному от людей, живущих на островах посреди океана, ходящих под парусами и явно много торгующих.
Но что дальше?
— Но ты, конечно, как и любой из ваших, можешь выбрать любого покровителя. — с деланным безразличием поводит плечами жрец. — Система дарует вам это право.
Мне кажется, или в его голосе звучит мимолётная зависть? Да нет, вряд ли. Судя по упомянутым им «прожитым векам» и пренебрежению к людям, их не зря называют «бессмертными».
Вряд ли такое существо станет завидовать кому-то вроде меня.
— Дальше. — махнул он рукой. — Сделав выбор, ты погрузишься в глубинные слои реальности, оставшись один на один с Системой. Твоё личное Её воплощение зависит от выбранного покровителя и твоей собственной личности. Там ты сможешь сделать выбор начального пути развития души… который, впрочем, для большинства становится и конечной точкой. Это всё.
— И запомни, парень. — добавляет он после паузы. — Совет на будущее. Система не терпит непрошенных советов. Да и прошенных тоже. Система — она как смерть, каждый должен остаться с ней один на один.
Сказав это, жрец молча отошёл в сторону, оставляя меня в одиночестве перед алтарём всех богов.
То космическое давление, которое я ощутил придя сюда, никуда не пропало, хоть и стало более привычным. Я всё ещё чувствую на себе странную тяжесть, от которой подсознательно хочется спрятаться, сбежать куда-нибудь и забиться в щель…
Не очень-то это похоже на чувство свободы выбора. Больше — на попытку показать, насколько важно этот выбор наконец сделать.
Я немного постоял в полной тишине. Несмотря на то, что солнце наверняка давно зашло, жрец меня не торопит. А я, пожалуй, впервые за всю свою жизнь, решил попытаться ощутить что-то… высшее.
Войти, так сказать, в контакт с божественным, вызвать в душе священный трепет. Хотя до этого даже в церковь ходил разве что как в музей, на иконы поглазеть.
Не удивительно, что ничего не вышло. В пятнадцати без шуток прекрасных статуях перед собой я вижу лишь возможность выбрать, кто из них будет указывать, как мне жить.
Я искренне попытался осмыслить важность момента, обратился даже к обрывкам воспоминаний Авия, чтобы придать себе побольше одухотворённости… Чувствую, мальчишка искренне верил в незыблемость заведённого богами порядка, в важность их покровительства.
Мальчишка верил. Я — нет. Даже зная точно, что всё это правда, что я сегодня уже успел умереть и переродиться, что эти боги наверняка сидят где-нибудь на местном аналоге Олимпа. Даже помня ту девчонку, отплясывающую прямо в воздухе среди струй воды и пламени — наверняка ведь благодаря дарованной ими силе.
«Богам важно то, что ты делаешь. То, живёшь ли ты по-божески, или как скот. Вот и всё» — возникают в голове слова, только что сказанные жрецом Ньёлдира.
Только сейчас до меня доходит весь их смысл — и я совсем иначе смотрю на пятнадцать статуй передо мной.
Ведь если кто-то говорит тебе, мол, либо ты живёшь так, как говорю я, либо ты живёшь как скот… этот кто-то уже считает тебя скотом. Скотом, которому необходим пастырь, на роль которого этот кто-то претендует.
Ведь сам, опираясь на свою — а не на его — волю ты, по его мнению, выше скота подняться не способен.
Но если тот, кто так к тебе относится, всё-таки даёт хотя бы иллюзию выбора — значит силой взять своё он не может. Вместо этого нужно внушить трепет, убедить в том, что жить по его указке — милость, лучше которой ничего нет…
— Обойдусь. — произношу негромко. Единственное слово эхом разносится по залу.
— Что-что? — жрец, кажется, решил, что не расслышал. — Что ты?..
— Я говорю, что обойдусь без покровителей. — повторяю уже куда твёрже.
Вот и всё. Эти слова прозвучали. Давление на меня сразу усилилось, стало труднее дышать… Жрец, так и не назвавший своего имени, неслышно оказался рядом со мной и навис, глядя в глаза.