Ну вот, только его проповедей мне и не хватало…
Но он, вопреки моим ожиданиям, остался молчалив. Молчу и я, ожидая чего угодно. Да, Контора обещала, что соблюдение клятвы не ведёт обязательно к моей смерти — а значит за богоотступничество на кострах тут не сжигают.
Наверное. Если всё-таки сжигают — обман Конторы будет волновать меня в последнюю очередь.
— Вот оно как, значит. — произносит наконец он. — Очередной.
— Очередной? — переспрашиваю просто на автомате, пытаясь понять, о чём речь. Неужели, он раскусил, что я не уроженец этого мира?
— Ха! А ты, мальчишка, небось думаешь, что ты один во всём мире такой умный, решивший отказаться от божественного покровительства? Много вас таких… и всегда такие были. Кое-кто поговаривает, что пора развешивать вас на столбах.
— А вы? — я продолжаю глядеть в глаза этому существу, не опуская взгляд.
— А что я? — скалится он в ответ. — Мне наплевать. Богам, как видишь, тоже. Молнией тебя на месте не прибило. Просто, видать, недодало мозгов. Слава Системе, большинство куда мудрее вас и знает, как жить правильно.
Я не стал ничего отвечать на эту поддёвку. Был бы я и правда подростком — конечно, кинулся бы спорить. Но я давно научился держать своё мнение при себе, если меня не спрашивают.
Убедившись, что сжигать меня никто не собирается, а давление, кажется, даже слегка ослабло — во всяком случае исчезла ломота в костях по всему телу — решаюсь всё-таки задать вопрос, который мучил меня всю дорогу в это место.
— Значит, для меня Система теперь… — делаю паузу, вдохнул поглубже. — Всё? Недоступна?.. Да что ты на меня так смотришь⁈
Этот взгляд… Эта чёртова смесь надменности, жалости, уважения… Но уважения такого, с каким смотрят разве что на младенца, впервые отважившегося выпасть из люльки.
— Не кипятись. — он расслабленно взмахивает ладонью. — Просто… Ты сейчас отказался от высшего покровительства… будучи уверенным, что после этого Система оставит тебя⁈
— Ну… да. — пожимаю плечами. Самое важное уже сказано, говорить больше нет никакого желания. Есть желание услышать ответ и поскорей убраться отсюда.
За сегодня случилось слишком много магического дерьма.
Ладонь жреца твёрдо опускается мне на плечо.
— Достойно уважения, парень. Обычно те, кто отступаются от покровительства, всего лишь идиоты с промытыми мозгами, верящие в то, что так Система даст им ещё больше силы.
— Так значит Система… — в нетерпении произнёс я. Жрец кивнул.
— Система останется с тобой. Ты уже пробудился. Просто теперь ты будешь развиваться, уповая лишь на себя. Идти не одним из лучших путей, освещённых божественным светом, а брести во мраке демоны знают куда. И к слову о демонах… Порчу Глубин тебе тоже придётся преодолеть самому. А теперь выметайся, мальчишка. Ты теперь один и сам выбрал своё одиночество. Боги милостивы… но не любят, когда в их доме пачкают полы.
Он замолкает. А я чувствую, как давление усиливается. Как заимствованная сила покидает тело, а живот сводит от тянущей пустоты.
Вокруг поднимается свистящий ветер, ноги отрываются от пола… Миг — и я лечу через весь зал, бессильной куклой падая у ног перепуганных женщин.
Они тут же поднимают меня на ноги. Голубое сияние погасло, и мы снова стоим в полутьме.
— Авий, сынок! Что… Что ты…
Я оборачиваюсь назад, глядя в сторону алтаря.
— Эх, мать, богоотступника воспитали! — усмехается синекожий жрец, обращаясь к перепуганной женщине. — Теперь живите с этим. А я пошёл.
Щелчок пальцами — и его тело мгновенно оборачивается столбом воды, с громким плеском ударившийся об пол зала… который уже через пару секунд становится полностью сухим.
Да уж. Полы в своих домах местные боги может и не пачкают, но тараканов, со слов этого типа, в этих домах набилось немало.
Интересно, почему бы это?
Однозначно не хочу я работать на этих типов. Мне и в прошлой жизни хватило серьёзных дядь, любящих даже взглядом давить на подчинённых. Лучше уж соблюсти данную мной самим клятву и сохранить верность себе, чем пытаться спрятаться под юбкой очередного «покровителя».
Меня тем временем молча вывели на улицу. Камилла, всё ещё ошарашенно глядящая вникуда, ни о чём не спрашивала, лишь механически переставляла ноги. Быть может, потому она и не заметила нескольких худощавых типов, стоящих в сумерках поодаль от входа.
А вот я их заметил сразу же. Те же, кого я видел с высоты среди трущоб, и Лод, конечно же, с ними. Провожая меня хмурым взглядом, один из них снова проводит ладонью себе по горлу.