Ну и ну. Звучит совершенно фантастически.
Но этот резерв точно может стать больше, а ещё на него влияет наследственность.
Надпись тем временем исчезла. Вместо неё пустоту вокруг стали один за другим заполнять смутные образы — чёрно-белые размытые картинки… В которых я вскоре узнал себя.
Вот я во втором классе — защитил какую-то девочку от третьеклашек. Ох и расквасили мне тогда морду, но и доволен я был как слон. И отец мной гордится…
Вот я подрос, уже старшеклассник. Если б у меня были щёки — сейчас они бы вспыхнули. Тогда я впервые признался в своих чувствах… и боги, как нелепо я это сделал! Зато искренне — и нужные уроки из этого извлёк.
А вот и старшие курсы модного тогда факультета связей с общественностью. Этих самых связей в жизни будет ещё немало, а могло бы быть и больше, но я не мог этого знать, когда вступался за своего друга, который что-то не поделил с мажором из группы.
Увы, мажор оказался птицей слишком высокого полёта — и университет для нас с другом быстро окончился армией. Я потом выкарабкался, друг — уже нет. Мир его праху.
Так перед глазами проносился один сюжет за другим. Чаще — где я что-то отдавал, чем-то жертвовал, когда можно было этого не делать, кому-то помогал. Но и главные финансовые и любовные триумфы жизни Система тоже отмечает.
А потом очередь дошла до моей работы с ним. С тем, кто ради своих разборок превратил всю мою жизнь в пыль.
— Убери эту мразь! — слова сами рвутся наружу. — Не желаю ничего от него наследовать. Ничего хорошего я, работая на него, как оказалось, не делал.
Система тут же откликается на вспышку гнева, картины с этим человеком смазываются в бесцветное месиво и расползаются на бесформенные лоскуты.
— Клянусь, однажды и его самодовольная рожа расползётся также. — бросаю я в пустоту. — Не такой уж он ещё старый. Доживёт…
Понятия не имею, как собираюсь вернуться на Землю — но хозяин Конторы прямо говорил, что это возможно, если я стану достаточно силён.
Постепенно наряду со сценами моей жизни всё чаще вижу сцены жизни Авия. Неужели, Система зачтёт мне двойной жизненный опыт? Отлично!
Хотя, какой там опыт у пятнадцатилетнего?
Но я быстро осознаю, как сильно ошибся. У пацана нашёлся и такой опыт, которому я бы никогда не позавидовал.
Нет, детство у него вполне обычное для ребёнка обеспеченных родителей, весьма счастливое… Только вот с каждой новой картинкой обстановка вокруг всё бедней, а одежда на семье Авия всё скромнее.
А потом — Система как на зло не показала, почему — мальчишка отправляется в портовые трущобы, наниматься в местную банду бродяг-уголовников. Ну почему всё самое важное осталось за кадром⁈
Вижу, как Авий прошёл «испытание» — украл что-то у стражника, повязывая себя с бандой.
Ну а потом началась «карьера» водолаза, в собственном смысле слова. Искателя всяких редкостей на дне. Первый нырок с каменного обрыва. Первая загарпуненная клыкастая рыбина. Первая маленькая раковина с жемчужиной…
Первая жемчужина, над которой на картинке всплыло полупрозрачное окошко с нечитаемым текстом. Надо полагать, этот жемчуг как-то связан с Системой.
Потом — попытки парня, пару раз едва не захлебнувшегося, «соскочить», выйти из опасного и явно незаконного ремесла. Но куда там. Его не раз жестоко избивали за такое своеволие. Так, что мать едва вытаскивала его с того света.
Но сделать с этим семья почему-то ничего не могла. Кто-то влиятельный крышует отморозков?
И вот, Авию ставят простое, казалось бы, условие: добудешь жемчужину «хотя бы бронзового уровня качества» — отпустим.
Именно за ней он нырнул в последний раз.
С замиранием сердца смотрю, как образы сменяют друг друга, как паникующий мальчишка погружается глубже и глубже с каким-то прибором на носу.
Из тьмы глубин что-то поднялось. Что-то посмотрело на мальчишку — и он, поняв это, бьётся в неподдельном ужасе.
Врагу не пожелаешь оказаться на глубине один на один с… этим.
Что было дальше, мальчишка толком не помнил. Он отбивался зажатым в руках зубчатым гарпуном, барахтался, пытаясь плыть вверх. Кажется, отсёк от твари какие-то куски. А потом, едва вынырнув на поверхность, потерял сознание.
Следующим образом оказался сразу мой полёт сквозь туманы в виде бесформенного сгустка, возрождение в теле Авия и вечерний поход в храм.
— Обойдусь! — эхом разнеслось в пустоте то самое слово, которым я отверг покровительство местных богов. И калейдоскоп образом исчез во тьме.