С каждым словом напряжение внутри нарастает. Нет, ничего нового здесь не звучит — но и без того договор до идиотизма странный. Эти оговорки про смертельные условия, пафос — «кому-либо на Земле»! Смешно.
А вот то, что от этого договора сейчас зависит моя жизнь, веселья не вызывает.
За последние десять лет я успел составить и подписать самые разные договоры, долгое время это была моя прямая обязанность. Я хорошо знаю, как серьёзные дяди в костюмах не приветствуют такой вот детский пафос.
Большие деньги любят тишину и обыденность. Даже скуку.
Впрочем, знание о том, насколько надёжные люди порекомендовали мне Контору и как они были в ней уверены, вселяет хоть какую-то уверенность.
Собеседник, тем временем, продолжил:
— Взамен вы обязуетесь передать нам… в случае вашего региона, пятьдесят миллионов рублей. Это вы уже сделали.
Киваю. Неподъёмная для простого человека из провинции сумма, разом обнулившая все мои накопления. Пришлось даже пустить в дело то немногое, что мне досталось от родителей, и это было особенно трудно. Мама с отцом всю жизнь положили на то, чтобы их сын жил лучше, чем они. А теперь они погибли по моей…
Нет. По ЕГО вине.
Кулаки непроизвольно сжимаются до хруста в пальцах. Меня всегда учили не скидывать ответственность на других людей или обстоятельства. Но в реальной жизни, увы, есть много того, что от нас просто не зависит. Например, подковёрная борьба двух бизнес-воротил за власть, в которой на тебя вешают всех собак, делая разменной монетой в большой игре, просто потому что ты слишком много знаешь.
Ничего… Ему от меня нужны знания, которые я сумел заполучить. Я унесу их туда, где до меня никто не доберётся. А уж потом…
Резко встряхиваю головой, концентрируя всё внимание на голосе безликой фигуры. Ведь сейчас должно быть озвучено самое важное. Секретный пункт договора.
Причина, по которой я до последнего откладывал этот вариант. Ведь если в договорах есть секретные пункты, значит с их помощью кого-то хотят поиметь.
Что-то мне подсказывает, что иметь сама себя Контора не станет.
— Помимо суммы-вознаграждения за услугу… — продолжил он после паузы, будто специально данной мне чтобы справиться с эмоциями. — Договор предполагает, что вы клянётесь неукоснительно… Повторяю, неукоснительно соблюдать одно условие. Мы со своей стороны клянёмся, что соблюдение этого условия с момента доставки вас на место не ведёт напрямую к лишению вас свободы, достоинства, жизни, свободы воли, не предполагает необходимость вредить себе, своим близким, делать того, что в господствующей в вашей стране этической системе считается однозначным злом.
Вот оно. Последний пункт, про который меня предупреждали, секретное условие. Никто из тех, с кем я успел это обсудить, не знает, в чём оно заключается, однако все утверждают, что не знают и тех, кто отказался бы от услуги после его озвучивания.
— Озвучьте условие. — говорю ровным голосом, чувствуя, как сердце внезапно успокаивается, а голос наполняет уверенность.
В самом деле, к чему теперь пустые сомнения? Я уже потерял немногих близких людей, а с кем-то пришлось и самому порвать все связи, выводя их из-под удара. Я уже никогда не буду жить так, как жил до случившегося.
И я не собираюсь ничего никому прощать. Если для того, чтобы начать жизнь заново, нужно выполнить какое-нибудь ещё условие — я его выполню.
— Условие простое: вы клянётесь никогда и никому… Повторюсь, никогда и никому, кем бы это существо ни было, как бы могущественно оно ни было… Не присягать на верность и не раскрывать условия этой клятвы, а также того, кто и как помог вам исчезнуть. Никогда и никому. Любая форма поклонения, вассальной и патрон-клиентской связи, поступление на службу и прочее прямое заверение уполномоченных властью в своей верности, также считается присягой, молодой человек. Исключение — формальное подданство или гражданство, не зависящее от вашей воли, найм на работу за плату, создание семьи и любые клятвы верности перед равными, друзьями, соратниками… кем угодно, не имеющим над вами власти. В случае неисполнения мы оставляем за собой абсолютное право на любую форму возмездия.