— У дна наверняка проточная вода. — бросила она без тени эмоций. — Иначе любой шторм топил бы это место. Подозреваю, не в сезон штормов тут ещё мельче.
Я лишь пожал плечами. Был занят тем, что мечом пробивал дыры в лодочном днище. Благо, это оказалось не очень трудно, и вскоре разбитое судно отчалило от берега и стало погружаться.
— Готово. — разогнулась она, закончив тем временем затирать кровавые пятна на мокрых камнях. — Неплохо вышло. Пускай теперь поныряют! Веди… э-э, как тебя называть-то?..
— Авий. — ответил я, с беспокойством глядя на продолжающее светлеть небо. — Ты права, поторопимся. В тоннель!.. Саму-то тебя как называть? Не «бессмертная госпожа», надеюсь?
Я чуть заметно улыбнулся, увидев лёгкий румянец, проступивший на печальном лице девушки. Память Авия подсказала мне это обращение — «анрад-вайл», «бессмертная госпожа» — в высшей степени официозное и почтительное, оттого часто смущающее юных бессмертных.
Сам Авий до сего момента ни одного юного бессмертного не видел, это ему мать в детстве рассказывала, а он отчего-то запомнил.
— Эльмея. — всё ещё слегка смущаясь, ответила она. — Можешь звать меня так. Всё-таки, мы, похоже, ровесники…
Кивнув, я развернулся и, позвав её за собой, направился в чёрный провал подземного хода. Тащиться в кромешной тьме назад не очень-то хотелось, но в теле теперь хотя бы точно хватит для этого сил.
Улыбнувшись этим мыслям, я взвесил на ладони меч. Один из тех, что принадлежали контрабандистами — второй вместе с ножнами умело приладила к поясу Эльмея, а этот достался мне.
Довольно лёгкий, грамм четыреста, может полкило. Но, уверен, помашу им пять минут — и выдохнусь. Ходить и плавать я могу, но даже до формы моего прежнего тела ещё как до луны.
Неумело убрав меч в неудобно болтающиеся ножны, то и дело бьющие по ноге, снова взял привычный кинжал. Так комфортнее, чем с совершенно незнакомым оружием.
Как только выясню, чем нам с Камиллой грозит всё случившееся и появление этой девчонки, непременно вернусь к тренировкам. Главное, чтобы Старшие не раскрыли меня раньше времени.
Услышав за спиной шлепки босых ног по камню, я уверенно поднялся по склону, идущему вдоль стены, вошёл во тьму тоннеля… и понял, что шаги позади стихли.
С беспокойством сжав рукоять кинжала, развернулся так быстро, как только смог, готовясь к чему угодно. Но, в совсем уже тусклом свете из пещеры увидел лишь худое девичье тело, прислонившееся к стене и медленно по ней сползающее.
— Эльмея, что с тобой? — направился я к ней, всё-таки не расслабляя руку с оружием и не сводя мысленного взора с «Шага в пустоту».
Но звякнувший о камень меч даёт понять, что что-то тут не то.
— Проклятье… — одними губами шепчет она. — Нена… вижу.
Вот те раз. Когда она упоминала исцеление, я подумал, что речь о травмах, полученных от похитителей. Но, похоже, дело тут в другом.
— Что случилось? Чем это грозит? Идти сможешь?
Думаю, лучшим решением будет отвести её в местный пантеон, к тому морскому жрецу.
— От моего дома недалеко до храма, там один из ваших…
— Нет!!! — в ужасе вскрикивает Эльмея и отдёргивается, будто я кипятком её облил.
Отшатнувшись, теряет равновесие. Ещё чуть — и рухнет затылком на камни. Благо, я уже рядом. Подхватываю её, хочу усадить к холодной стене…
— Нет! — снова шепчет она, не давая себе сесть. — Нельзя. Расслаблюсь — уже не встану. Скоро это пройдёт. И в храм Ньёлдира нельзя… Просто дай мне кров на день, восстановиться, и я не буду докучать тебе. Думаешь, мне самой приятно полагаться на… смертного?
Пока она продолжала бессвязно что-то шептать, видимо, стараясь так отвлечься от недуга, я сделал так, чтобы рука девушки обхватывала меня за плечо, и повёл вперёд.
Будь здесь я прежний — без проблем посадил бы на спину, или взял на руки, она даже сейчас кажется очень лёгкой. Но увы, пришлось вести так.
Спустя какое-то время, показавшееся вечностью, мы, опираясь друг на друга, дотащились до конца тоннеля. Два калеки, прости господи. За время пути из неразборчивого шёпота Эльмеи я сумел вычленить, что она не больна, как я, а проклята. Причём — кем-то из родни, и именно поэтому ей нельзя в храм.
Если её обнаружат дети морского божества — просто-напросто сдадут родственникам за вознаграждение. Тогда дни девчонки сочтены.
Подумав мельком, что доля этого вознаграждения может перепасть и мне, я тут же выкинул эти гнилые мысли. Неужели, это что-то из остатков памяти Авия?
Я-то ещё в юности чётко уяснил себе — «Рим предателям не платит». И тот, кто раз предал чужое искреннее доверие, не только заслуживает всего наихудшего, но и обязательно получит.