— В отличии от наказания в том случае, если не хватит? — рискую дерзить я, хотя внутренний взор буквально прикован к «Шагу в пустоту».
Но ничего плохого лично этому… существу я не говорю. А вот показать, что готов за себя постоять, лучше сразу.
— Зависит от того, насколько тебе… не хватит ума. Посмотри-ка сюда.
Взгляд сам скользит вслед за его тонкими пальцами, упираясь в глухую каменную стену. Там, в рассеянном свете, висит большая, почти во весь рост, картина.
И она… не очень-то радостная. Мягко говоря.
— Это Метей Агаренас. — произносит он. — Предыдущий Управитель деревни Западный Эол.
Я тем временем рассматриваю картину — площадь, похожая на площадь с тавернами, но без них, лишь какая-то строка на заднем плане. На площади — деревянный помост. На нём — два здоровенных синекожих амбала. Мышцы на их руках вздуты, а сами руки держат третьего «героя» полотна.
Полного роскошно одетого мужчину… которого топят, заломив руки за спину и опустив голову в прозрачный чан с водой. Рот разинут в немом крике, глаза выпучены… А толпа зевак вокруг смотрит со злорадством и торжеством.
Неведомый художник очень детально и, чего уж, мастерски показал и пятна на коже утопленника, и ужас в показавшемся над водой разбухшем глазе, и жестокое злорадство на лицах толпы…
Только одеты все как-то уж больно диковинно — грубые одежды, зачастую сшитые из шкур, или аляповатых тканей, странные для этих широт шапки, обитые мехом, на поясах — одни топоры, никаких мечей. Зато у многих приторочены зачем-то верёвки.
А в остальном — такие же лица, которые я видел по пути сюда. Такие же простые деревенские мужчины и женщины. Только с выражениями лиц, искажёнными в гримасах ненависти.
— Художник — настоящий мастер. — я решаю похвалить работу. — Хоть сюжет и… не располагает к уюту в помещении.
В ответ раздаётся сухой каркающий смех. Который, впрочем, тут же обрывается жёсткими словами:
— Зато располагает к добросовестному выполнению своих обязанностей. Всем нам порой полезно видеть… неудачные примеры из жизни. Недавно ты тоже мог стать для кого-нибудь… таким примером. А за похвалу спасибо. Я очень долго её рисовал.
— Вы были там? — теперь я легко заметил на полотне, среди толпы, худую фигуру, лицом очень похожую на нынешнего Управителя… и на предыдущего тоже!
Если бы утопленник не был так толст, так раздут от воды и искажён в крике, было бы одно лицо!
— Конечно, я был на казни своего отца. — коротко ответил Управитель. — И до сих пор прекрасно её помню, хотя, как нетрудно догадаться, прошло уже почти два века. Вон, кстати, предок твой, Эол. Виновник… торжества.
Сердце пропускает удар. Я неотрывно смотрю на фигуру, скромно застывшую в полупоклоне сбоку от помоста, в стороне от толпы зевак. Широкие плечи, мощная спина и руки, увитые мускулами. Но уже глубокий старик с ниспадающей на грудь бородой.
Его лучшие годы явно в прошлом — но взгляд, направленный на сцену казни, даже через картину полон достоинства и воли, а губы в усах изогнуты в усмешке.
Ох чёрт… если он позвал меня, чтобы ни с того ни с сего отыграться на потомке Эола — это нехорошо. И, к тому же, сколько этот тип уже живёт на свете?
Ведь, если верить ему и всё случилось два века назад, то этот «предок»… действительно тот самый Эол, в честь которого назвали наш остров.
— Не переживай. — Управитель легко уловил моё настроение. — Мне давно нет дела до тех событий. К тому же, все эти люди радуются не просто так. Мой отец — эталонный пример человека, решившего, что в его власти нарушать порядок вещей. И именно об этом я хочу с тобой поговорить.
— О вашем отце? — решаю закосить под простака. — Боюсь, я вряд ли могу о нём что-то сказать.
— Эх, молодёжь… — задумчиво щурится он в ответ. — Всё вам охота разбрасываться словами, всё хочется ответить как-нибудь этак, позаковыристей… О порядке вещей, Авий. Я хочу поговорить с тобой о порядке вещей.
В этот момент меня накрыло какое-то чувство нереальности происходящего. Левитирующий двухсотлетний тип с вампирскими клыками, а по совместительству деревенский староста, пригласил пятнадцатилетнего пацана в каменный склеп на горном обрыве, чтобы поболтать с ним о «порядке вещей»…
Отдаёт лёгкой ноткой безумия. Надеюсь, это у него не развлечения перед обедом такие.
От мыслей об обеде у меня призывно заурчал живот, тут же возвращая в реальность, а заодно напоминая, что не ел я с прошлого вечера, а за ночь очень многое случилось.
Вместе с голодом пришло понимание, что если вскоре не поем, болезнь станет прогрессировать быстрее. Это уже Система даёт мне подсказки.