— Не-а. — мотнул я головой, продолжая играть калеку и аккуратно опираясь на её плечо. — Не приняли. Но мы с Управителем смогли договориться.
Беспокойство на лице женщины сменилось облегчением. Но она всё равно потребовала от меня объяснений. Ещё бы! Страшно представить, как она переживала, когда я не вернулся из грота вовремя. А тут ещё и Управитель…
Кстати о гроте.
— Мам, ты ведь смогла вытащить Эльмею? — спросил я, заходя в дом.
— Смогла, смогла. — улыбнулась она, когда я распрямился и дальше пошёл уже сам. — Она пока в моей комнате, отдыхает. Поела… поразительно! Бессмертная в моём доме поела мою стряпню… да ещё с таким удовольствием! Кому расскажешь — не поверят.
— Вот и не стоит никому об этом рассказывать. — улыбнулся я, едва не сгибаясь от голода. — А поесть бы и я поел. Проголодался до смерти. И позови, пожалуйста, Эльмею. И с тобой, мама, и с ней… нам нужно обсудить ситуацию и действовать быстро. Часики тикают…
Глава 14
Одним выстрелом двух зайцев
Есть я предпочёл всё-таки молча, с ходу отметая все попытки расспросов от Камиллы. Есть… нет, жрать хотелось так, что времени на слова просто не было. К тому же, меня искренне позабавило то, как Эльмея и Камилла всё время бросают друг на друга заинтересованные взгляды, но тут же смущённо отводят глаза, впериваясь в меня.
Сам я отучился стесняться чужого внимания ещё на проклятых бизнес-ланчах корпоратов, где из хорошего только еда и то, что они однажды заканчиваются.
Если я что и ненавидел в своей работе с самого начала, так это светские приёмы и деловые встречи за завтраком. И тех, кто их назначает.
— Спасибо, мам, как всегда превосходно! — блаженно произнёс я, отодвигая наконец опустевшее блюдо из-под жареной рыбы с картошкой.
Рыба совсем незнакомая, хотя на вкус самое то, а вот картошка не отличается от земной вообще ничем, удивительно.
— Вы… и правда мастерски готовите. — говоря это, Эльмея выглядит, кажется, более смущённой, чем когда направляла на меня клинок. — В пути мне… приходилось претерпевать множество лишений. Я скучала по хорошей еде и не думала, что найду её… среди смертных.
Эх, сейчас бы вздремнуть часиков семь… но не судьба. Придётся ещё немного нагрузить юное тело, ибо нужно скорее разобраться с минимальным планом действий на ближайшее время.
— Для начала, кратко про Управителя. — решительно кивнул я головой, отгоняя сонливость. — Слушайте…
Рассказ об этом… существе не занял у меня много времени. И занял бы ещё меньше, если бы не странные вопросы от осмелевшей Эльмеи.
— Насколько он силён, по-твоему? Сумел получить какую-то системную информацию о его слабостях? Перечисли в деталях признаки, отличающие его от простого человека…
— Эльмея. — укоризненно покачал я головой. — У меня в планах нет нападения на Управителя. А если бы и были, то…
Мой рассказ о его превращении в туман и о том, как именно я вернулся домой, заставил девчонку с досадой кивнуть:
— Ладно, ты прав! К тому же, раз он прошёл Закалку Разума и даже начал путь Духа, по могуществу к нам он уже ближе, чем к смертным… — а затем самодовольно добавила: — Но истинно бессмертным человеку всё равно не стать! Так-то!
Мы с Камиллой в ответ лишь безразлично пожали плечами. Хоть мысли о собственной смертности в трудные минуты и правда вгоняют в лютую тоску, но новостью это ни для меня, ни для женщины, едва не потерявшей сына, не является.
Увидев наше безразличие, Эльмея как-то стушевалась. И так вцепилась в рукоять лежащего на коленях меча, что побелели пальцы.
— Я, конечно, не в праве давать советы богорождённой… — с едва заметной улыбкой тихо произнесла Камилла. — Но… собственной дочери я бы порекомендовала как можно реже напоминать людям, что они смертны. В конце концов… и богорождённым смерть не чужда, не так ли.
Тут Камилла попала в самое сердце, умело использовав мой рассказ об этой девчонке. Эльмея вздрогнула всем телом, как-то дико, даже затравленно глянула на нас… и её плечи опустились.
Сгорбленная, уставившаяся немигающим взглядом на тусклое лезвие меча, с сырыми спутанными волосами, она явно готова расплакаться. Похоже, только выучка останавливает её от слёз.
— Я… — её спина вздрагивает как от судороги, Эльмея с хрипом втягивает воздух. — Я… я должна отомстить за их гибель! И не контрабандистам… не только им.
Она всё ещё дрожит, но лицо ожесточается, тени под глазами будто становятся глубже, губы сжимаются в тонкую нить.