И, как оказалось, немало в этом преуспела.
— Если я нахожусь в окружении, которое не питает открытой враждебности лично ко мне, — пояснила она. — То я становлюсь малозаметной. Меня трудней случайно услышать или заметить, запомнить, легче забыть, если всё-таки увидел. От моей персоны легко отвлечься. Твоё чувство опасности… на такие системные штуки мой дар тоже работает, если они не сильнее него. Такие дела.
К этому моменту в комнату вошла и Камилла, неся деревянный поднос с небольшими мисками, наполненными разными закусками. Весьма питательными — солёной рыбой, какими-то моллюсками и ракообразными, кусочками мочёного мяса.
— Доброго вечера. — улыбнулась она нам. — Эльми, у тебя и правда очень полезный дар… особенно, если противник не знает о его существовании. А тебе, Авий, стоит подкрепиться.
Это уж то… стоп. Как она её сейчас назвала?
— Эльми? — удивлённо перевёл я взгляд с женщины на девчонку и обратно. Камилла лукаво улыбнулась, а вот Эльмея…
— Чего смотришь, Авий⁈ — в лучах заката она стала совсем уж лиловая. — Тебе я не давала разрешения меня так называть! Это… вообще, только уважаемым старшим такое позволено. Понятно?
— Понятно, понятно. — примирительно кивнул я, усаживаясь на постель и с аппетитам присматриваясь, что бы съесть первым. — Как тебе угодно, Эльмея.
Как-то подтрунивать не хочу. Хоть мне на самом деле давно не пятнадцать, но я всё-таки ещё помню, как в этом возрасте важны такие мелочи. Чтобы не «Ярик», а непременно только «Ярослав»! А «Яр» — это только для корешей, и не дай бог ко мне так обратится кто-нибудь не из моего круга…
У каждого возраста свои тараканы. Я не из тех, кто, пережив что-то, начинает свысока смотреть на тех, кому всё это только предстоит.
— Эльми, ты тоже покушай. — с заботой произнесла Камилла. — Вытаскивая тебя, я вчера окончательно разрушила наш портал, увы. Так что сегодня нам с вами, молодые лю… Кхм. В общем, нам предстоит прогуляться.
В голосе женщины я уже не слышу того сомнения и колебаний, которые проскакивали в утренней беседе. Прекрасно. Значит, пока я спал, она приняла для себя какое-то окончательное решение.
И, хоть печать тревоги, заметно сказавшаяся на несчастной женщине за месяц бессонных ночей, нескоро уйдёт окончательно — но сейчас её глаза лучатся доверием и поддержкой. А это самое главное.
Уж я сделаю всё, что в моих силах, чтобы оправдать это доверие. Не в моих правилах подводить тех, кто в меня поверил. Да и, если бы не она, я до сих пор валялся бы беспомощным калекой.
— Значит, этот грот недалеко отсюда? — сделал я очевидный вывод, с хрустом поглощая невероятно вкусную месистую ногу, похожую на крабью, но очень крупную. — Раз мы сумеем до него дойти.
— Неблизко. — вздохнула Камилла. — Не будь с нами Эльми, мы бы туда ни за что не пошли, хоть я худо-бедно владею клинком. Но Эльми… была очень убедительна.
Эльмея, ловко шинкующая рыбину, торжествующе заулыбалась. Ну буквально школьница, принёсшая домой все пятёрки за четверть… только почему-то с немаленьким мечом в поясных ножнах, м-да.
— Я рассказала леди Камилле о моей великой покровительнице. — назидательно, явно повторяя чьи-то интонации, заговорила девчонка, подняв кверху палец. — Об ужасающей Линоран, Лике Войны, чьи девы пируют павшими мужами на бранных полях… во как!
— И как, — с улыбкой спросил я. — Много мужей уже съела⁈
— Да ну тебя!.. — отмахнулась она.
Но потом, вместо ожидаемого «никого мы на самом деле не едим», вдруг добавила предельно серьёзно:
— Тела павших поедают воительницы Сестринства Вдов. Да и то, только практиков… обычно. Моя мать Вдова. И я никогда… я никогда не буду как моя мать!
С чавкающим хрустом крабья нога в её ладони переломилась, падая обратно на поднос. Девичье лицо на миг исказилось в гримассе такой ярости, что моя рука сама сжалась на рукояти столового ножа.
Но ещё через мгновение всё стихло. А Эльмея, совершенно потерянная и с остекленевшим взглядом, с тоской произнесла:
— Опять Закалка в минусе. Простите меня. Я должна быть сильной, если хочу отомстить, но… Просто пока не напоминайте мне о доме. Хорошо? Если я не удержусь на второй ступени Закалки, проклятье окончательно лишит меня сил.
Не совсем понял, что она имеет ввиду — но сейчас это явно не моё дело. Мы с Камиллой молча кивнули, после чего в такой же тишине закончили с ужином и вместе убрали посуду. Раз уж я теперь худо-бедно дееспособен, нужно помогать матери по дому.