Ей итак теперь в одиночку на троих готовить. Хотя бы всё остальное можем делать мы с Эльмеей.
Да, непростые у девушки отношения с роднёй, ох непростые. И порасспрашивать об этой Линоран, как я планировал, пока не выйдет. Попросив дать ей время собраться с силами, чтобы по пути не хватил новый приступ, она затворилась в комнате отца и старшего сына (Они дома бывают редко, так что отдельных комнат не имеют) и что-то там тихонько напевает.
Мы с Камиллой деликатно не стали лезть в её дела.
— Ох и непростое знакомство ты завёл, сынок. — вздохнула женщина, без всякого, впрочем, осуждения. — Ох непростое… Помню, как я сама впервые встретилась с Вильдом… Иногда я очень жалела, что тогда уже была замужней женщиной. Но не поддалась, не поддалась.
Мы с ней снова сидели в моей комнате на постели. Глядели в окно, на садящееся в море светило, так похожее на земное Солнце.
— Ты ведь хочешь покинуть это место. — вдруг обернулась она, пристально заглядывая мне в глаза. — Покинул бы, даже если бы не эта девочка и её преследователи.
— Я? — искренне удивился я. — Может и хочу, но ведь я не собираюсь оставлять тебя здесь на верную смерть… мама!
Слово «мама», хоть пока ещё не поселилось в моих мыслях, всё проще сходит у меня с губ. Я не её сын, и моей матери она мне уже не заменит, возраст не тот… но она и не чужая мне. Не после всего, что Камилла для меня сделала.
У меня и в мыслях не было просто свалить в закат, не позаботившись, что с ней станет потом.
Но она в ответ лишь печально улыбнулась, слегка касаясь моей руки.
— Не переживай, сынок… конечно, я не думала, что ты меня тут бросаешь. И уж точно я не хотела бы никогда расставаться с тобой… особенно после всего, что случилось!
Её обычно уверенный и спокойный голос дрогнул, надломился. Глаза блеснули влагой в последних лучах солнца. Захотелось что-то сказать, что-то утешительное…
Но ведь она права. С самого первого дня здесь, ещё будучи калекой, я уже был уверен, что деревня на краю мира — не то место, где я собираюсь прожить свою новую жизнь.
Так что я просто взял её ладонь в свои и молчал, давая возможность сказать то, что хочется.
— Но… — наконец, Камилла глубоко вдохнула и продолжила. — Но ты уже взрослый, Авий. Ты прошёл Пробуждение… И я прекрасно понимаю, что не могу — и не должна! — всю жизнь ходить за тобой хвостом. Так что… когда придёт время нам прощаться, попрощаемся. Мы с твоим отцом, какими бы ни были наши отношения, давно собирались покинуть Эол. Вместе с вами. Но, чувствую, уплывать нам предстоит втроём.
Новая пауза, которую нарушают лишь безмолвные содрогания Камиллы. Хрупкой внешне, но сумевшей вырастить Авия практически в одиночку, вытащившей его буквально с того света.
А теперь понимающей, что повзрослевшего сына скоро придётся отпустить. В этом мире ведь именно пятнадцать — возраст полного совершеннолетия.
Люди живут быстро, взрослеют рано и умирают молодыми. Если не достигнут высот на пути развития Системы. А здесь, на островах, рассыпанных по бескрайнему океану, чтобы чего-то добиться, неизбежно нужно покинуть отчий дом.
— Не переживай об этом, Авий. — Камилла аккуратно вытерла слёзы и посмотрела на меня уже твёрдым привычным взглядом. — Участь матерей — терять своих детей. Либо смерть, либо Пробуждение… что-то всегда отнимает ребёнка у матери. Так заповедано свыше, и так должно быть. И… мне будет достаточно знать, сын, что ты жив и здоров. Что живёшь так, как хочешь… ведь сама я на это так и не решилась. А до тех пор, когда мы расстанемся… Я сделаю всё, что в моих силах, чтобы ты прожил жизнь лучше, чем я. Чтобы ты становился сильнее с каждым днём.
Не говоря больше ни слова, мы с Камиллой крепко обнялись. Я прекрасно понимаю, что на дворе своеобразное «средневековье», что в такое время к детям относятся проще и всё такое…
Но я-то родом не отсюда. И слова Камиллы напомнили мне, как мои собственные родители благословляли меня на учёбу в Москве, на взрослую жизнь… а ведь им я мог писать, звонить, запросто приезжать раз в квартал.
Здесь же, если мы разойдёмся — запросто можем потерять друг друга навсегда. И я благодарен ей за то, что у неё хватило силы духа принять это.
Даже после того, как Авий буквально умер и воскрес у неё на руках. Боюсь представить, какая буря чувств у неё в душе бушует всё это время.
Когда Солнце окончательно скрылось за морем, а две луны заняли место среди чёрных облаков, мы все были собраны и готовы выдвигаться.
Я провёл ещё один разминочный комплекс и как следует вымылся в… э-э, душевой бочке, занимающей дальнюю комнату дома. Эльмея вновь стала бодрой и любопытной ко всему подряд. А Камилла, вынув себе ещё один плащ неприметности и ловко подпоясавшись коротким широким клинком, с теплотой глядела на нас обоих.