Жестоким человеком я никогда не был, но к силовому решению некоторых вопросов отношусь спокойно. А иногда — очень даже с одобрением.
Теперь, когда я здесь не один, сразу нырять по уму. Скинул плащ, рубаху со штанами, оставаясь в одном белье. И только затем плавно погрузился в воду. Сразу в основную бухту, цепляясь руками за камни.
И боги, как же мне сразу стало хорошо!
Это не передать словами, ни с чем не сравнить! Это лучше, чем горячая сауна после тридцатиградусного мороза. Лучше, чем прохладный бассейн в палящую жару. Лучше, чем… чем вообще что угодно, что приходит на ум.
— Да-а-а-а-а!.. — блаженно простонал я, отпуская камни берега и ложась на спину. «Звёздочка» удалась, и я закачался в воде, раскинув руки и ноги. — Как же хорошо…
— Счастливый ты. — звонко рассмеялась севшая на берегу Эльмея. — Хотелось бы мне ощутить что-то подобное. Впрочем, для меня это излишняя роскошь.
— Зря ты так. — лениво качнул я головой, пока просто наслаждаясь моментом, но уже раздумывая о предстоящих погружениях. — Нельзя жить одним негативом.
— Таково наше место в порядке вещей. — вздохнула девчонка, озвучивая несвойственную такому возрасту мысль. — Мы не выбираем, кем родиться, но выбираем, нести ли свою ношу с честью.
— Ну ты философ, я погляжу. — подплыв к берегу, я поднял волну и слегка обрызгал ей босые ноги. — А по мне так, если ничего не любить, то и ненавидеть будешь не по-настоящему, а так… для галочки.
— Какой ещё галочки? Эй! — Эльмея отдёрнула ноги, но затем с лёгкой улыбкой склонилась к воде, стремясь брызнуть в ответ… но я успел первым. — Ай!.. Эй!
Звонкий девичий смех эхом разнёсся по гроту.
— Да выражение такое. Неважно. Важно, что ненависть твоя будет просто потому что должна быть, потому что тебе так сказали. А не потому что ты ненавидишь то, что угрожает тому, что тебе дорого.
Я уже собирался вновь приблизиться к берегу, чтобы брызнуть в третий раз — но тут Эльмея одним плавным движением выхватила из ножен меч, выгнулась вперёд… И провела лезвием дугу по воде, как веслом, окатывая меня с головы до ног!
И мы все, включая молча сидевшую неподалёку Камиллу, снова рассмеялись.
— Может ты и прав. — отсмеявшись и утерев выступившие слёзы сказала Эльмея. — Ведь и владычица Линоран учит нас, что наша доля — вносить раздор и хаос туда, где кровь разумных слишком застоялась, где они погрязли в праздности и прозябании… чтобы на выжженном нами поле взошли свежие побеги новой жизни. Разрушение ради того, чтобы дать шанс созиданию. И чтобы прочие ненавидели нас, а не друг друга…
Да уж. По мне так сомнительная концепция смысла жизни… но говорить вслух я ничего не стал. В конце концов, именно Линоран помогла мне, напророчив скорую смерть и дав шанс её избежать. И она же сказала Эльмее довериться мне, а не своей родне с руками по локоть в крови.
Не мне учить жизни бессмертных обитателей чужого мира. Самому бы научиться… Так что, вместо продолжения праздного спора, я ответил:
— Будь у меня возможность, я бы с удовольствием поделился с вами этим неземным блаженством. Жаль, что это невозможно.
— Ну… да. — стушевалась Эльмея, опустив глаза. — Может… Может, действительно жаль.
Поплескавшись ещё минут пять, я выбрался на берег и подошёл к молчаливо сидящей в отдалении Камилле.
— Мама, что-то не так? — склонился я к ней. Какая-то она бледная, или мне кажется? — Сейчас поныряем, потренируемся. Переживаешь о чём-то?
— Не то чтобы… — в задумчивости протянула женщина, пристально глядя в толщу воды. — Дело в моей второй способности Пробуждения. Первая, умение делать мелкие системные вещицы, открыла мне путь в торговлю. А вторая — умение чувствовать присутствие жизни там, куда я направляю пристальное внимание — в контрабандисты.
— И что, ты чувствуешь, что на дне кто-то есть? — предположил я, видя, как неотрывно она смотрит в тёмные глубины залива. — Нам стоит опасаться?
Честно говоря, на одну ночь встреч с неведомой потусторонней хренью мне более чем хватило.
— Я всё равно не собиралась нырять без меча! — улыбнулась подошедшая Эльмея. — Не переживайте, нас учили плавать с оружием.
— Не сомневаюсь. — кивнула Камилла. — Но, похоже, тела этих ублюдков привлекли немало падальщиков. Я боюсь, как бы завтра не стало слишком поздно нырять за их вещами.
— Думаешь, рыбы и крабы могут распотрошить даже металл? На них ведь точно было что-то такое.
— Если падальщик голоден, боюсь, его не остановит пара заклёпок. — возразила женщина. — Но больше я боюсь другого…
Голос Камиллы дрогнул, она посмотрела на меня с нескрываемой тревогой.