Желудок стремится подняться куда-то к горлу от осознания, что я по локоть засунул руку в изъеденный труп. Соль ест глаза, хочу зажмуриться…
Но в этот момент новая вспышка разрезает черноту, ударяя в дно неподалёку, и в этом тусклом свете я вижу, вижу!
Та самая цепь, которую упоминала Эльмея. Подтягиваюсь вперёд, распугивая мелких длинных рыбин, каких-то мерзко-сизых донных червей… Твою мать!
Какая-то тварь впивается прямо в ногу. Адская боль простреливает бедро, судорожно бью по её источнику. Кулак со всей возможной силой врезается в жёсткий хитиновый панцирь… проклятые крабы.
В новой вспышке вижу их. Здоровенные, размером, пожалуй, с полметра. Такой, если подберётся к шее, вскроет горло одним ударом острой клешни.
И первый из них уже пустил мне кровь. Тёмная струя из распоротой голени, хорошо заметная в синей вспышке, смешивается с водой…
Приманивает ко мне всё новых тварей.
Не знаю, сколько времени прошло, но даже тела Авия, с детства нырявшего на большую глубину, так надолго не хватит. Возникает дикое, безумное, неодолимое желание оказаться на поверхности.
Оно знакомо любому, кто хоть раз нырял глубоко и надолго. Удушливая паника, чувство, что ещё секунда, и ты сломаешься, вдохнёшь изо всех сил… и навсегда останешься лежать на дне.
Пойдёшь на корм крабам. Вот они, виднеются в новой вспышке. Подбираются всё ближе, опасливо выставив клешни.
Пока опасливо. Но скоро я ослабну. И тогда…
Рывок! Хватаю толстую цепь, блеснувшую во вспышке. Резко дёргаю её на себя, навалившись всем весом… И мне на руки падает что-то тяжёлое, спутанное.
Голова! Твою мать!
Своим рывком я переломил трупу изгрызенную шею и оторвал чёртову голову. Но цепь у меня в руках.
Новая вспышка боли! И тут же — ещё, и ещё! Хочется то ли заорать, то ли вырубиться, соль жжёт свежие раны.
Но остатки рассудка фиксируют — рвут неглубоко. Пока только пробуют новую добычу на прочность.
Рот раскрывается в беззвучном крике, а новая вспышка освещает подбирающихся со всех сторон донных тварей.
Среди чёрных приземиствх силуэтов крабов, похожих на неторопливые танки, мелькают те самые сизые черви, и какие-то зубастые рыбины…
Но я уже не вижу, кто именно рвёт мою плоть. Не слышу ничего из-за нестерпимого звона. Лёгкие пылают, а мозг разрывается в безумном желании — выжить! Выжить любой ценой!
Из последних сил сжимаю цепь, отталкиваюсь от дна… и ноги подламываются. Скользкие панцири крабов-трупоедов трутся о кожу, а новые удары клешней сдирают с мышц куски кожи.
Я, до последнего не выпуская цепь, падаю на дно. Отпущу — и она тут же рухнет в мясное месиво, откуда я её ни за что не сумею достать.
Тяжёлая солёная вода набивается в рот, а в голове бьётся последняя мысль: у меня хотя бы всё ещё есть одноразовое возрождение!
Вдруг что-то с силой дёргает меня вверх, отрывая от скользких камней. Что-то тёплое и мягкое… Я судорожно тянусь к этому, хватаю… Эльмея!
Сквозь боль, заглушающую все мысли, чувствую, как меня хватают, как с силой прижимают мои руки к чему-то мягкому…
— Држсь… реп… че! — сквозь гул крови в ушах слышатся обрывки фраз, выдыхаемых девчонкой вместе с воздухом.
И я держусь. Хватаюсь изо всех сил, как… как утопающий за соломинку, чёрт возьми! Чувствую, как бьётся в моих руках девичье тело, извиваясь и вытаскивая тем самым нас выше, выше…
Сердце пропустило удар. Эльмея, не удержавшись, тоже вскрикнула от испуга, судорожно взмахивая мечом, который и без того тянул её на дно не хуже меня. И в синей вспышке мы оба увидели, как в мою окровавленную ногу вцепилось что-то чёрное, склизкое, длинное…
И я тут же почувствовал, будто раны оледенели — неведомая тварь, подползшая со стороны второго тела, начала вытягивать из меня кровь.
Тонкое, но удивительно мощное щупальце, тянущее нас обратно вниз. Обратно к бесформенной груде мяса, ещё вчера бывшей живым человеком и оказавшейся тут из-за нас.
Хотя нет. Из-за собственного желания поторговать разумными существами.
Эльмея изогнулась, заставляя меня разжать ослабевшие пальцы, попыталась, кажется, разрубить тварь… В кромешной черноте я уже не мог толком ни видеть, ни слышать.
Но всё тщетно. Пылающих от боли ног уже касаются новые щупальца, меня с новой силой влечёт ко дну…
Хочется сдаться. Хочется расслабиться и просто отпустить всё… лечь на уютное прохладное дно. Словно живые, перед глазами встают воспоминания Авия о собственной смерти.