Но на поверку всё оказалось довольно безобидно. Да, от боли сводит всё тело, а соль ест раны, но всё-таки крабы ещё только примерялись ко мне, не нанося глубоких порезов.
Значит, заживёт. А шрамы и порванная кожа — ерунда, перетерплю. Через несколько минут стало ясно, что я даже до дома дойду на своих двоих, просто это будет очень неприятно.
Убедившись, что мне больше ничего не угрожает, Камилла молча подошла и обняла меня, подрагивая от волнения.
Она ни в чём меня не упрекала, лишь повторяла шёпотом: «Ты жив, жив…». Но я и сам прекрасно осознаю, что нарушил данное ей слово. Слишком близко была эта цепочка. Слишком много тварей, чтобы хотеть погружаться туда вновь.
Но если бы не Эльмея, при использовании Шага цепочка тут же упала бы прямо в трупное месиво и копошащихся в нём тварей, и тогда отыскать её там, не оставшись без рук, не было бы уже никаких шансов.
Когда Камилла немного успокоилась и выпустила меня из объятий, а Эльмея закончила с перевязкой, без раздумий пустив на это собственную верхнюю одежду, я сразу полез в валяющийся тут же короб.
Мои ожидания оправдались. Понятия не имею, как именно работает вся эта дематериализация вещей, почему одни вещи проходят сквозь меня, а другие и не думают… но цепочка как ни в чём не бывало лежит на дне короба, а сам он светится изнутри мягким голубоватым светом.
Болит буквально всё. Дышать до сих пор трудно, лёгкие режет, а перед глазами мелькают чёрно-красные круги. Но у нас получилось! Камилла, рассмотрев цепь — не трогая руками, разумеется — удовлетворённо сказала, что этого будет достаточно.
— Это сигнальная цепь, артефакт для передачи коротких сообщений. Уверена, с её помощью они должны были держать связь с Висельником. Что-что, а её он будет искать любой ценой.
Так и закончилось наше возвращение в залив. Как только я хоть чуть-чуть отошёл от бьющих тело судорог, и сумел с помощью Эльмеи встать, мы накинули плащи неприметности, и, выбравшись через портал, неспешно побрели обратно.
— Местные твари нас сегодня точно не тронут. — ободряюще произнесла Камилла. — Они не настолько безумны, чтобы лезть к тем, кто справился с настолько сильным Эхо.
Так и оказалось. И, спустя пару часов, наевшись досыта и напившись отвара, который Система даже обозначила как «слабый целебный», с уже нормально обработанными Камиллой ранами, я блаженно лежал в своей постели.
— Ты… ты здорово потрудился… или как сказать-то… — пробормотала себе под нос Эльмея, стоя у кровати. В свете свечи, стоящей на тумбочке, видно, как она покраснела, как прячет глаза в пол. — Это…
Мягко беру её за руку. Хрупкая на вид, сегодня, поднимая со дна меня и не выпустив при этом меч, она отлично продемонстрировала, сколько силы скрыто в телах богорождённых.
И сколько силы духа лично в ней.
— Если бы не ты, Эльмея, я бы остался на дне. А если бы и нет — точно не вытащил бы цепочку. Если бы не твоя помощь, всё было бы зря.
Теперь уже всё её лицо приобрело на удивление приятный лиловый оттенок. Тонкие пальцы сжали мою ладонь в ответ.
— Я… ничего такого. — бормочет она. — Владычица сказала довериться тебе, вот я и… У нас ведь, всё-таки, теперь общая беда.
— Не твоя богиня вытащила меня из клешней этих тварей. — твёрдо говорю я. — Не она рубила щупальца из последних сил. Всё это сделала ты, по своей воле.
Мне трудно подбирать слова. Я привык выступать перед акулами в людском обличии, одетыми в костюмы-тройки, со счётными аппаратами вместо мозгов, а не перед девочками-подростками.
Но я чувствую, что ей нужна благодарность. Ведь, в отличии от Авия, она никакая не ныряльщица и не имела подготовки. И всё-таки она спустилась вслед за мной во тьму, нырнула на глубину, на которой неподготовленный человек вполне может вырубиться и утонуть… и до конца пыталась вытянуть меня, защитить.
Помню, как я в юности впервые сдуру занырнул в бассейне метров на пять, волевым усилием преодолевая режущую боль в ушах. Придурок — потом часа два в себя приходил.
А она ведь, только всплыв, тут же нырнула вновь. Искать меня в кромешной темноте.
— Спасибо тебе, Эльмея. Я твой должник. Не твоей кровавой богини, а лично твой. Не она, а ты сегодня сделала всё, чтобы я остался жив.
Она, уже вся пунцовая, так ничего мне и не ответила. Стояла у постели, с силой сжимая мою ладонь и автоматическими движениями гладя её тонкими дрожащими пальцами.
Принимать благодарности девчонка явно не привыкла. Кто привычен к такому — принимает их легко, как должное, и знает себе цену. А вот те, кто в ответ на любой свой поступок, привыкли ждать ругань или пренебрежение… да, они реагируют именно так.