— Э… Эльмея! — дрогнувшим голосом зову самую боевую единицу нашей команды. — Скорее!
Девчонка врывается в комнату мгновенно.
— Я чувствовала вспышки в астрале! — напряжённо говорит она, а меч в её руках уже «сканирует» комнату кончиком лезвия. — Что тут…
— На меня напалитеневые твари! — перебиваю её. Нет времени. — Но какой-то тип, назвавшийся Бабаем, кинулся меня защищать. Они наверняка всё ещё тут!
Понимаю, что звучу как совсем поехавший, но сейчас это неважно. Я не привык просто бросать тех, кто почему-то бескорыстно сделал мне добро. И это чудище тоже не брошу!
Эльмея, кажется, понимает всё без лишних слов. Тут же вскидывает свой меч, и он вспыхивает синим пламенем. Дрожит в руках… И она протягивает меч мне.
— Нельзя бить наугад! — её голос звенит. — Духи легко защитятся. Ты должен… Бери скорей!
Понял. Мои ладони ложатся на горячие руки Эльми, я перехватываю полыхающую рукоять. Ладони жжёт, но это можно вытерпеть.
Шаг в пустоту!
Мир снова меняется мгновенно. Комната погружается во тьму, ото всюду доносятся визги, безумный хохот, рёв Бабая.
Тяжёлый, отчаянный рёв раненого зверя.
Но я вижу их. Ведь теперь в моих руках не просто сияющий меч — я сжимаю полосу ярко-синего огня, сияющего как электросварка. Глаза почти слепнут, но и твари исходят истошными воплями.
— Решили мной поужинать, сволочи⁈ — рычу, накачивая себя гневом. — Ну так подавитесь!!!
Единственный взмах — и волна полупрозрачного пламени окутывает комнату, разрывая дымные руки и щупальца в клочья. Огненная дуга в ладонях тут же распадается, исчезая и погружая всё в темноту.
Но это уже совсем другая темнота. Не та, твёрдая и хищная, пытающаяся дотянуться до моей живой плоти. Обычная ночная темнота, спокойная и уютная.
Где-то в этой темноте слышу, как хрипит и ворочается массивная туша.
— Ты-ы… рисковал… — едва разборчиво ворчит Бабай из дальнего угла. — Зря-а…
— Это ещё почему? — непонимающе спрашиваю в темноту. — Они бы сожрали тебя!
— Я всё равно умру-у… Скоро, да. В до-оме, в котором нет ма-аленьких, Бабаи жить не мо-огут. А идти мне… некуда.
— Так ты что, — с опаской пячусь к столу. — И правда жрёшь детей? Как в сказках?..
Оказалось, что нет. Ползя по темноте обратно под кровать, существо объяснило мне, что буквально сожрать может только того, кто целиком попадёт из вещного мира в…
Он назвал это Страной Кошмаров. Я толком не понял, о чём речь, но попадают туда только дети, и только умирающие во сне.
И при этом — творившие при жизни всякие безобразия, причём постоянно и с удовольствием. Иные мирно уходят в Страну Грёз. Ну и муть…
— Обы-ычно я питаюсь детским зло-ом, не-енавистью… За-авистью. А в замен насылаю кошма-ары, плохой сон… Делаю такого хулигана чуть бли-иже к Стране Кошма-аров. Но сам никогда не убиваю… Иначе давно бы обезу-умел и стал… как вот э-эти…
— Ну хорошо. — взмахиваю ладонью, решая, что экскурса в охренительные истории мне на сегодня хватит. — А сейчас-то что тебе мешает перебраться в другой дом и шугать детей там?
В ответ уже из-под кровати слышу тяжёлый трубный вздох.
— Всё за-анято. У ва-ас тут строго с этим… В вашем селе-ении. Ваш Управи-итель каждому из на-аших отвёл своё место. Я жил в вашем до-оме слишком… до-олго… Слишком привязался к ва-ам. Не успел… на ротацию. А теперь вы вы-ыросли…
Ого. Не думал, что этот поехавший старик умудряется кошмарить даже местную домовую нечисть. Похоже, самих селян ему на старости лет стало мало… Бр-р!
Нет, точно надо отсюда сваливать подальше. Этот Управитель мне вольной жизни ни за что не даст. Особенно после того, что я собираюсь сделать.
— Слушай! — осенила меня очевидная, казалось бы, идея. — А чего ты в трущобы не уходишь? Ну, к малолетним уголовникам. Там Управитель, кажется, не лютует, да и плохих детей полно?
Мне сейчас показалось, или он усмехнулся?
— То, что я такой… — прогудело существо. — Не зна-ачит, что я упива-аюсь вашими страданиями! А там… Там живут те из на-ас… кто упива-ается. Те, кто любит смерть!
Да что за клоака такая, эти трущобы⁈ Я же просто в деревне, не в каком-нибудь мегаполисе, где в трущобы закономерно стекается вся грязь города. Это — просто селение на пару тысяч человек.
Так откуда такой концентрат дряни?
Но увы, подумаю об этом я как-нибудь потом. Звон в ушах вновь нарастает, а Бабай нервно ворочается во тьме. Во тьме, которая, кажется, опять сгущается и становится всё глубже.