Странно это. Нет, разумное объяснение есть, и Авий не раз его слышал — мол, если тут будут шастать все подряд, в темноте легче пробраться и стражникам, и ворам извне, и прочим мутным типам.
А сил и дисциплины для строгих патрулей и дознания каждого у обычных беспризорников нет и быть не может.
Только вот стоило нам с Эльми как следует осмотреться в потёмках этого «города под городом», как быстро стало ясно, что это нихрена не так.
— Какого демона у них оружие лучше, чем у городской стражи⁈ — беззвучно прошептала Эльмея, когда мы с ней забрались в очередные колючие кусты между двумя покосившимися халупами.
Мечи проскользнувших перед нами патрульных действительно по виду ничуть не хуже того, который Камилла купила у кузнеца для Эльмеи.
И уж точно лучше, чем сомнительные булавы и палицы сельской стражи.
Но меня больше смущает то, что патрульные пары, не имея вообще никаких источников света, ходят быстро и тихо, будто на дворе ясный день, а не ночная темень.
Это ж сколько черноцветной пыли должно уходить на каждый патруль? Или они пользуются чем-то получше?
— Понятия не имею. — также тихо шепчу я. — Но внешние патрули такими не были. Значит, они не стремятся показывать свою силу чужакам.
Когда мы только проникли в эту клоаку, забравшись под скальный навес, нас встретил звонкий храп из корявых хибар, илистое месиво, и сонные расхлябанные подростки, уныло дремлющие, опёршись на кривые копья.
Хоть такая «стража» вызывает разве что смех, но мы всё равно постарались проникнуть вглубь, соблюдая максимум осторожности. И не прогадали.
Ведь, стоило нам преодолеть первые «слои» жилых нагромождений, которые язык не повернётся назвать домами, как всё резко изменилось.
— Ещё и дороги у них тут вымощены! — продолжила шептать Эльми, яростно оттирая с обуви малейшие пятна грязи. — Умники. Если кто из внешнего кольца, утопающего в иле, вылезет на такую дорогу, тут же наследит…
Кривые, но действительно мощённые — явно руками самих местных — дорожки. Тихие патрули, не выпускающие из рук тонких коротких клинков, блестящих идеальной заточкой в тусклом свете. Приглушённые голоса, доносящиеся из многих домов.
— О, я был прав. — аккуратно трогаю девушку за плечо. — Четвёртый уже патруль прошёл, и все с одинаковым интервалом. На перебежки у нас по три минуты, значит.
Дисциплина, попросту невозможная для толпы голожопых оборванцев. И такая, какую Авий тут никогда не видел днём. Сомневаюсь, что всё это тут вымостили и наладили за месяц, а значит Авия, как и других деревенских, просто аккуратно не допускали к таким знаниям.
Интересно, насколько всесильный Управитель в курсе происходящего? Ему точно нужна под боком сила, способная мостить дороги, закупать вооружение и налаживать регулярное патрулирование?
Очистив сапоги и дождавшись очередного патруля, перебегаем от этого двора к следующему. Тут на паутине верёвок сушится рваная убогая одежда. Среди этих тряпок делаем очередную передышку.
— Что-то я уже не уверен, что Висельник тут кому-то всерьёз навредит. — я усмехаюсь.
— Ну и плевать. — Эльмея ни на миг не прекращает сканировать взглядом пространство. Теперь она, как более опытный лазутчик, ведёт меня, а не наоборот. — Значит, подохнет тут. Влезет в секреты этих уродов, и уже не вылезет.
Это, конечно, замечательно. Главное, чтобы сумели вылезти мы сами.
Ведь если так патрулируют обычные жилые кварталы, то что происходит в логове Старших?
Новый патруль — и новая перебежка. Лачуги на коротких толстых сваях, чтоб не затопило в шторм, смыкаются всё теснее, не давая толком пролезть между стенами. Всюду балкончики, пристройки, навесы, самодельные перекрытия, примазанные к самодельным домам.
Наверное, как-то так на Земле выглядят бразильские Фавелы. Только там больше металла и сайдинга, и провода повсюду.
— Жизнь кипит. — мрачно бросает моя спутница. И это чистая правда.
Сонный храп измотанных работяг остался там, во внешнем контуре. Здесь, под мощным скальным навесам, из зданий всюду доносятся иные звуки.
Женские стоны — далеко не всегда с нотками удовольствия. Азартный галдёж игроков во что-то вроде местных карт. Мрачные споры пьяными голосами — в том числе ещё совсем мальчишескими, только начинающими ломаться.
Если в деревне и окрестностях живёт несколько тысяч человек, то здесь — не меньше нескольких сотен.
Среди свайных халуп как дворец возвышается большое глинобитное здание. Основания стен явно подточены водой и не раз восстановлены, крыша устлана толстым слоем то ли тростника, то ли камыша. Но в маленьких окнах горит свет, а гвалт весёлой пирушки разносится на квартал вокруг.