— Ты будешь вместо него, тварь! — выдохшись хрипит Лод. — Я ведь знаю, что ты бегал к Эолану, зна-аю… И Старшие теперь знают! Благодаря мне!
— Нет!.. — в возгласе паренька, сорвавшегося на фальцет, неверие соседствует с обречённостью. — Я не…
— Заткнись! От меня ты, крысёныш, можешь сколько угодно отнекиваться. Но скоро за тобой явится посланник Старших, тогда посмотрим, как ты запоёшь.
— По… Старших⁈ Зачем я им⁈ — мальчишка явно в ужасе, но пытается храбриться. Не плачет, не зовёт на помощь…. пытается выяснить хоть что-то о своём будущем.
Интересный парень. Но, похоже, ничего хорошего его не ждёт.
— Я же сказал тебе — станешь жертвой от меня. — самодовольно усмехается Лод. — Моим подарком к празднику. Завтра, мне птичка напела, Старшим доставят какую-то совершенно особую жертву, не чета вам, выродкам. Ну а ты… пойдёшь на разогрев.
Как же он упивается своим превосходством! Даже то, как этот подонок был доволен собой в моём доме, не идёт ни в какое сравнение с этим.
Всё-таки удивительно, что эти Старшие имеют дело с подростками. Взрослый человек с нормальной самооценкой точно не стал бы выдавать такие вот монологи злодея.
С другой стороны, взрослому человеку с нормальной самооценкой нужно куда дольше промывать мозги, чтобы он творил всякие непотребства.
Ну или больше платить. За деньги многие люди готовы на многие вещи…
Так или иначе, нам это только на руку. Как и то, с каким благоговением, даже в гневе, Лод произнёс словосочетание «посланник Старших».
План родился в голове мгновенно.
Раз скоро сюда должен заявиться этот посланник, забрать мальчишку… почему бы ему не явиться прямо сейчас? В артефактном плаще, не дающем его даже толком запомнить, с вооружённым помощником за спиной.
И почему бы взамен на мальчишку не дать Лоду примечательную железную цепь, которую он завтра сможет предъявить Старшим, чтобы те допустили его в свой круг.
И которую, разумеется, обнаружит у Лода настоящий посланник Старших, который явится после нас. И, разумеется, решит не выкинуть за пределы трущоб, рискуя оказаться крайним, а потащит к хозяевам на расследование.
А уж какая рожа будет у Висельника, когда Старшие на утро будут объяснять ему, что цепь их шестёрке кто-то подбросил среди ночи, проникнув через все их кордоны…
В двух словах обрисовав план Эльмее и получив её согласный кивок, замечаю необычную мрачность на лице девушки.
— Мне тоже очень не нравится вся эта болтовня про жертвы. — мягко кладу ладонь ей на плечо. — Но подумаем об этом — и о том, не рассказать ли это Управителю — уже после.
— Да не в этом дело… То, что вы, смертные, готовы резать себе подобных ради силы, я всегда знала. Но что за такую особую жертву им должны доставить этим утром? Утром, когда за мной как раз должен был прибыть Висельник и куда-то забрать…
Ох ты ж чёрт. А ведь и правда. Пускай всё это может быть просто совпадением… но что-то не верится. Только вот и это нам, в конечном счёте, на руку.
— Если так, то это прекрасно. — вынимаю я кинжал из-под плаща. — У Висельника будет ещё меньше причин верить в россказни Старших, если он будет думать, что они забрали тебя у его людей, а вместо платы их прикончили. Вперёд!
Шаг в пустоту!
Мир вокруг темнеет даже пуще прежнего. Тьма становится совершенно непроницаемой, вязкой… И даже вместо привычного отсутствия запахов я чувствую тяжёлое удушливое зловоние, идущее будто со всех сторон.
Мир будто содрогается, эхом разнося вокруг сигнал о вторжении. Пространство пронзакт чей-то заунывный голодный вой…
Остаётся надеяться, что плащ убережёт меня от внимания местных нечистых тварей. Резко распрямляюсь, поглубже надвигаю капюшон, скрывая лицо.
И, прикрыв глаза, делаю широкий шаг прямо в стену глинобитного дома. Я невещественен, я смогу…
Получается. Стена густая, тягучая, холодная — я будто застреваю в ней. Но через несколько томительно долгих секунд выныриваю с другой стороны, поднимаясь над устланным соломой полом.
Темноту здесь рассеивает единственная маленькая свечка. И в её свете я вижу нечто по-настоящему мерзкое. Лод стягивает грязные штаны с тощего парня, застывшего сломанной куклой с ужасом в глазах.
— Сейча-ас… сейчас я покажу тебе, что делают с теми, кто крысятничает, тварь! — в предвкушении бормочет этот выродок. — Сейча-ас…
Его руки светятся белыми узорами, и несчастный мальчишка явно не может даже пошевелиться, даже закричать. Отмена шага в пустоту!
— Вот, значит, как ты обращаешься с жертвами для твоих хозяев, червь! — шепчу из-за его спины, максимально понижая голос и добавляя хрипотцы. Благо, болезнь довольно сильно изменила голос Авия. — Не ожидал…