НЕ НАПАДАТЬ НА ЛЮДЕЙ, — продолжил я, стараясь вложить в эту команду максимум воли. — ТОЛЬКО НА НАСТОЯЩИХ ВРАГОВ.
Это было сложнее. Понятие «враг» для растения было простым и конкретным — всё, что не является «хозяином». Мне пришлось несколько раз повторить приказ, каждый раз усиливая его своей волей, пока лоза наконец не подчинилась.
ЖИТЬ ЗДЕСЬ, — завершил я. — РАСТИ. ЖДАТЬ.
Последнее слово было самым важным. Я не знал, когда смогу вернуться сюда, но связь должна была сохраниться. По крайней мере, я на это надеялся.
Лоза замерла, обвив пень. Через нашу связь я чувствовал ее удовлетворение — ей нравилось это место.
Я стоял и смотрел на неё несколько долгих секунд. Это существо — хищное растение-мутант, которое час назад пыталось меня убить. А что если она нападёт на кого-нибудь? На сборщика трав, забредшего слишком далеко? На охотника?
Я отогнал эту мысль. Лиана была засадным хищником и нападала на тех, кто проходил прямо под ней. Здесь, на земле, она была практически беспомощна. К тому же место было достаточно укромным…и скоро наступят сумерки, когда сборщиков в лесу не останется.
Ладно, хватит оправдываться. Я сделал всё, что мог. Остальное завтра.
Я развернулся и пошёл прочь, стараясь не оглядываться. Через связь я чувствовал лиану: её присутствие было как тихий фоновый шум в моём сознании, не неприятный, просто… новый. К этому надо привыкнуть.
Возвращаясь, осматривался вокруг еще и в поисках чего-то заживляющего. Скоро я окажусь дома, и нужно что-то хоть немного помогающее при ранах.
Копался одновременно и в памяти, в растения из теста, пытаясь найти соответствие — и я его нашел.
По дороге я заметил несколько кустов, растущих в тени большого валуна. Они были с мелкими округлыми листьями, покрытыми тонким серебристым пушком.
Память подсказала название — заячья шёрстка. Растение со слабым, но устойчивым заживляющим эффектом. Не самое ценное, конечно, но сейчас именно то, что мне нужно.
Я остановился и начал срывать листья, складывая их в опустевшую корзину. Шея пульсировала болью при каждом движении, напоминая о недавней схватке. Кожа в местах, где впивались шипы лозы, горела огнём. Я, правда, старался не обращать на это внимание.
Набрав достаточно листьев, я двинулся дальше.
По пути всё равно продолжал высматривать нужные растения, но ничего подходящего не попалось, а может я был недостаточно внимателен. Достал кристаллик и задумался, он случайно оказался у этих мурлык? Или они его у кого-то украли? Или может они сами их где-то отыскивают? Потому что если последнее…то это открывало некоторые перспективы торговых отношений. В любом случае, — это было неожиданно. Спрятав кристалл обратно, я продолжил идти.
Когда я выбрался из Кромки, солнце уже клонилось к закату. Золотистый свет пробивался сквозь кроны деревьев, окрашивая всё вокруг в тёплые, медовые тона.
До дома я шел скорым шагом.
Грэм, явно волнуясь, ждал меня во дворе.
Я увидел его издалека: он сидел на ступеньках, опираясь на палку, и смотрел в сторону леса. Шлёпа устроился рядом, вытянув длинную шею.
Когда я подошёл ближе, старик поднял голову.
— Элиас! — вскочил он и сразу пошатнулся, — Твоя шея! Что случилось?
— Всё в порядке, — попытался я успокоить его, — Только внешние повреждения. Выглядит страшнее, чем есть, ничего не задето.
Грэм не послушал. Он схватил палку и чуть прихрамывая подошёл ко мне, пытаясь лучше рассмотреть шею.
— В дом, нужно промыть всё это.
Старик притащил таз с водой и полоску чистой ткани.
— Рассказывай, — буркнул он, смачивая тряпку.
— Какая-то хищная лоза, — ответил я, морщась от прикосновения мокрой ткани к воспаленной коже. — Свалилась сверху, обвилась вокруг шеи, а я не успел среагировать.
Грэм промывал раны молча, сначала шею, потом руки. Ни них тоже были раны, хоть и не такие как на шее.
— Лоза, говоришь… — спросил он и достал из шкафа темную бутылочку. — В Кромке?
— Да. Недалеко от едких дубов.
— Странно. Такие твари обычно глубже водятся. — Он откупорил бутылку, и в нос ударил резкий спиртовой запах. — Приготовься, будет жечь.
— Мёртвая настойка, — пояснил Грэм, продолжая обрабатывать раны. — Убивает любую заразу. Больно, но без неё раны могут загноиться.
— Так уж любую? — прошипел я от боли.
Жидкость жгла как огонь, проникая в каждую царапину, в каждый порез. Я вцепился в края стула, стиснув зубы.
— Ну ладно, любую обычную — от ядовитой дряни, конечно, не поможет. Терпи, — Грэм методично обрабатывал каждую царапину.
Я терпел, дыша через стиснутые зубы.
— Как ты от неё избавился? От лозы. — спросил старик, не прекращая работу.
— Усиление. И кинжал.
Грэм остановился.
— Усиление?
— Направил живу в руки. Это дало достаточно сил, чтобы оттянуть эту тварь от горла и перерезать её.
Несколько секунд он молча смотрел на меня, а потом медленно кивнул.
— Молодец.
Похвала была неприятна, потому что я ее не заслужил. Если бы не Дар, меня бы ждала верная смерть. Но знать об этом Грэму не обязательно. Впрочем, на его лице вдруг что-то отразилось и он спросил:
— А Дар…он молчал?
Я отрицательно покачал головой.
— Если бы Дар мне помог, я бы не получил таких ран. — опять соврал я. — Ладно, я по дороге кое-что сорвал, может помочь.
Я вытащил из корзины листья заячьей шёрстки.
Грэм удивлённо поднял бровь, когда я достал ступку и начал толочь листья. Сок быстро пропитал зелёную массу, превращая её в вязкую кашицу с характерным травянистым запахом.
— Это поможет заживлению, — пояснил я, нанося смесь на раны.
Прохлада была мгновенной и восхитительной, словно кто-то приложил к обожжённой коже лёд.
И вот это возбудило в Грэме подозрения больше, чем моя схватка с лозой.
— Откуда ты знаешь? — Грэм прищурился. — Заячья шёрстка… её мало кто использует. Большинство травников считают её бесполезной.
Я пожал плечами, стараясь выглядеть невозмутимо.
— Вот потому я и знаю, — ответил я, продолжая накладывать кашеобразную смесь на шею — Когда раньше искал, что можно продать, приходилось запоминать какие растения бесполезные, чтобы не тратить на них время. Кое-что в башке отложилось.
Старик недоверчиво хмыкнул, но больше вопросов не задавал. После нанесения этой самодельной «мази» Грэм перевязал мне шею.
Ну а я вздохнул с облегчением. Рана вроде бы обработана, теперь надо заняться растениями — солнце уже заходило.
— Солнечную ромашку нужно занести, — сказал я, поднимаясь.
Грэм проследил за мной взглядом, но промолчал.
Я аккуратно перенёс горшочки с ромашками в дом, поставив их у окна, где утром будет больше всего света.
Вернувшись в дом, я достал из корзины горшок с соком едкого дуба. Грэм сморщил нос от ударившего запаха.
— Вонючая дрянь, — сказал он.
— Хочу начать закалку сегодня. — невозмутимо сказал я.
— После такой схватки тебе нужен отдых. Сок никуда не денется — завтра утром сходишь за новым. Черт уже с этим — пропадет так пропадет, невелика ценность.
— Сегодняшняя схватка показала как я слаб. Моё тело слишком… хрупкое. Если бы у меня была хотя бы первая ступень закалки, эти шипы не прорезали бы кожу и я бы справился даже без усиления.
Грэм молчал секунд пять, а потом выпалил:
— И поэтому ты хочешь начать процедуру, которая требует полной концентрации и выматывает до предела? Сейчас? Когда ты уже измотан? Ты думаешь закалка это так…намазал, потерпел и всё?
— Времени нет, дед. Сегодня лоза, завтра что-то другое — опасность будет всегда, и ее нужно встречать во всеоружии.
Мы с минуту смотрели друг на друга. Я видел в его глазах беспокойство, раздражение, может быть даже злость. Но ещё я видел понимание.
— Садись. — Он указал на стул. — И закатай рукав. Начнём с предплечья — это самое простое место для первого раза.