И тут же себя поправил, улыбнувшись: не подарки, а «оплату». Не буду сейчас проводить анализ всего, посмотрю только самое ценное.
Первым на анализ я взял целый кристалл живы — подарок седого вожака.
Боль привычно кольнула в висках, но была терпимой. Перед глазами начали формироваться строки текста.
[Кристалл Живы (малый)
Качество: Высокое
Наполненность: 97%
Тип энергии: Нейтральная жива
Происхождение: Естественная кристаллизация
Свойства:Содержит концентрированную жизненную энергию. Может быть использован для восполнения духовного корня.Применяется в алхимии как усилитель и катализатор. Стабильное хранение энергии без потерь.]
Вот как…
Следующими меня интересовали орехи.
[Орех Вечного Хранителя
Качество: Хорошее
Свойства:Масло из ядер обладает консервирующими свойствами, замедляет разложение органических субстанций, усиливает связывание активных веществ в мазях и бальзамах. Ядро съедобно, обладает легким тонизирующим эффектом.]
Вот оно! Масло с консервирующими свойствами — это именно то, что нужно для основы мази! Вот только…я вдруг подумал, что глупо все-таки использовать эти орехи в первых попытках, ведь я точно что-то испорчу. Похоже, хоть мне этого и не хотелось, но нужно забежать на рынок за тем маслом, которое продают там. Оно подойдет для мази — просто не усилит ее свойства, как эти орехи. Когда возвращался из Кромки, совсем забыл об орехах, которые хотел собрать — слишком обрадовался «дарам» мурлык.
Смола, которую принёс первый мурлык, оказалась смолой Солнечного Древа — веществом, способным удерживать и медленно высвобождать живу. Ценная штука для алхимии, хотя я пока не знал, как её использовать.
На этом я анализ закончил — банально не хотелось тратить так много сил. Перед отходом ко сну проведу анализ этого серебристого меха и голубого корня — вот он как раз явно не простой.
Я откинулся на спинку стула и задумался: для кого-то эти ингредиенты не представляли большой ценности: одна ходка вглубь — и они бы собрали больше «на продажу», но не для меня. Мне пригодится всё, ведь я постепенно учусь это использовать.
Определённо, отношения с мурлыками нужно развивать — решил я. — Думаю, скоро они будут очень сильно шарить по лесу в поисках того, что можно дать за оплату сока.
Встал со стула и потянулся. Теперь на рынок. Взял кошелек с медяками — раз уж такое дело, то возьму и хлеб заодно.
Однако когда вышел, то приостановился. Сад, надо быстро «подзарядить» растения.
Я прошёлся вдоль грядок, привычно касаясь растений и делясь с ними крупицами живы. Серебряная мята потянулась ко мне, а её листья трепетали даже в отсутствие ветра. Восстанавливающая трава источала уже хорошо знакомый бодрящий аромат.
Я остановился у двух «особенных» кустов — тех, которые я намеренно «перекармливал» живой. Мята-переросток была выше своих соседок, но самым заметным было другое, ее листья. Серебристый отлив усилился до такой степени, что казалось растение покрыто инеем. Восстанавливающая трава тоже изменилась: стебли стали древесными у основания, а листья приобрели глубокий изумрудный цвет с золотистыми прожилками. Пожалуй, если кто-то увидит их со стороны, то решит, что это ценное растение. Нужно будет и на них применить анализ и узнать, как изменились их свойства от моих манипуляций.
Я положил руку на куст мяты и сосредоточился: сначала обычная подпитка — столько, сколько растение просило. Мята приняла живу и удовлетворенно «замолчала». Затем ещё немного — сверх необходимого. Я чувствовал лёгкое сопротивление, словно куст говорил: «Достаточно, мне хватит», но я продолжал. Медленно, контролируемо, капля за каплей. И лишь когда понял, что дальше «опасно» (внутри мяты будто всё напряглось), то остановился. То же самое сделал и с травой. Пожалуй, утренняя подпитка сада закончена.
— Нужно за маслом сходить — сказал я Грэму, — Чтобы смешать мазь. Попытаюсь сделать что-то приличное.
— Ну-ну… — хмыкнул Грэм. — Давай.
После этого рванул на рынок. Мне хотелось побыстрее начать делать мазь: пусть заживление и так шло неплохо, хорошая мазь никогда не будет лишней. А еще была мысль, что если я создам что-то приличное, то это отметит и система. Может даже навыком.
В этот раз дорога на рынок и обратно заняла немного времени: где найти масло я знал, и стоило оно немного — полтора медяка за бутылочку. Я забрал ее и бегом вернулся обратно — не хотелось встретить Гарта и его дружков.
На ступеньках сидел Грэм и держал в руках чашку с мятным чаем. Он указал мне на место рядом с собой.
Я поставил бутылочку с маслом и кошелек рядом и сел.
— Ты молодец… — сказал он вдруг, — Пытаешься что-то сделать, хотя времени у нас мало. Именно этого в тебе раньше не хватало — идти до конца, даже если понимаешь, что шансов нет. Раньше ты бы просто сбежал от проблем.
Я не знал, что на это ответить, хоть эти слова и были приятны.
Больше Грэм не сказал ничего. Минут десять мы сидели и смотрели на сад, Шлепу, который подошел к корыту и начал пить воду, на летающих мимо насекомых и на высаженные грядки с растениями.
Может и дальше так бы и сидели, если бы не скрипнула калитка. Мы так увлеклись «созерцанием», что не обратили внимания на идущую к нашему дому фигуру. Или это солнце так нас разморило?
Мы оба повернули головы: в проеме стоял человек, которого я меньше всего ожидал здесь увидеть.
Тран. И выглядел он… иначе. Не так, как в прошлую встречу: тогда он был агрессивным, напористым, почти угрожающим, а сейчас же его плечи были опущены, а в глазах читалось что-то, похожее на отчаяние.
Грэм медленно поднялся, опираясь на палку. Его лицо окаменело.
— Чего пришел? — голос старика был холодным, почти враждебным.
Тран не отступил. Он стоял у калитки, сжимая что-то в руках — кожаный кошель, судя по очертаниям.
— Мне нужна твоя помощь, Грэм, — сказал он. Голос был хриплым, словно человек не спал несколько ночей подряд.
— Помощь? — Грэм хмыкнул. — После всего?
— Я… — Тран замялся. — Грэм…мне стыдно за то, как я себя вёл. Я был в отчаянии, деньги были нужны срочно.
— Да, ты говорил — для дочери. — ответил старик.
Повисло молчание.
Тран шагнул вперёд и положил кошель на ступеньку крыльца. Металл внутри звякнул.
— Это то, что осталось после продажи топора, — сказал он. — Разница — твоя. И… — он снова замялся, — я пришёл не только отдать деньги.
— А зачем ещё? — Грэм не прикасался к кошелю.
— Я прошу тебя посмотреть на мою дочь.
— Я не лекарь, и даже не знахарь. — ответил Грэм. — Просто старый охотник.
Тран поднял голову, и я увидел в его глазах настоящую боль.
— Я знаю, но ты… ты много повидал. Может, сможешь подсказать хоть что-то. Никто не понимает причины болезни. То, что покупаю у местных не помогает. Алхимик говорит, что это не по его части, мол, если не помогает то, что есть, то ничего и поделать нельзя, нужно к лекарю обращаться. А лекарь из соседнего поселка приезжал да только развел руками.
Грэм взял палку и начал спускаться со ступенек. Он даже не взглянул на кошель с деньгами. Вот не знаю почему, но я не сомневался, что старик пойдет с приручителем, несмотря на свое отношение к нему. Это было ожидаемо.
— Пошли, — бросил он Трану. — Показывай.
Тран выдохнул, с явным облегчением, и кивнул.
— И ты иди со мной, — кинул уже тише мне Грэм.
— Подожди, кое-что надо сделать.
Я подобрал кошель (деньги есть деньги, не оставлять же их на ступеньках), и сунул его за пазуху.
Но прежде чем уйти, я сделал кое-что, чего никогда не делал раньше: занес обе солнечных ромашки в дом, кристалл живы спрятал в карман, как и всё остальное мало-мальски ценное, а потом запер дверь на замок.