— Это что за растение? — спросил я, указывая на куст с серебристыми листьями.
— Лунный шалфей, — ответила женщина. — Муж принёс из Кромки в прошлом году. Алхимики берут его листья для настоек.
Я кивнул.
— А это?
— Медвежья ягода. Её плоды хороши для отваров от простуды.
Спрашивал я скорее только для того, чтобы дать женщине говорить самой, чтобы прогулка не превратилась в сплошное молчание. А сам, тем временем, высматривал багрянец. Увы, этого растения я не знал — в тесте его не было. Так что придется полагаться на глаза и анализ. Вот только проблема: у меня будет одна попытка убедиться, что это именно то растение. Я правда надеялся, что уж багрянец узнаю — само название должно подтолкнуть к узнаванию. Правда…я не знал, есть у него цветы или нет, или это обычный куст типа амброзии.
Мы шли дальше, и я методично исключал одно растение за другим.
— Вот эти, — женщина указала на отдельную грядку у дальнего края сада, — самые ценные. Некоторые муж принёс из самих глубин. Их плоды и цветы покупают алхимики и дают хорошую цену.
Она вздохнула.
— Вот только никакие деньги не могут помочь спасти жизнь моей дочери.
Я подошел к грядке и внимательно осмотрел каждое растение. Меня не интересовали обычные, только мутанты. Мы обходили небольшими тропками сад, который был устроен совсем не так как у Грэма (у которого это больше напоминало огород), и я отмечал про себя растения, которые могут потенциально претендовать на название багрянец. Так было до того, как я увидел его.
Высокий куст, почти в человеческий рост, с толстым, древесным стеблем и широкими, с почти черными листьями необычной формы — изрезанными по краям и с багряными прожилками, которые словно пульсировали под поверхностью. Да, это мутант, вне всяких сомнений — я такие «прожилки» уже видел.
Но главное — это крупные, размером с кулак цветы, которые росли гроздьями на верхушке куста. Багряно-фиолетовые лепестки окружали массивную сердцевину, из которой торчали длинные тычинки, покрытые желтой пыльцой.
То, что оно было мутантом, было очевидно еще и по самому ощущению опасности, которое оно излучало. То же самое я ощутил от своих семян, которые прорастил в кадочках. Хотя нет…я прислушался к своим ощущениям и вдруг понял — мои растения были опаснее, просто они не развились достаточно. А это не было таким агрессивным. И если уже это не багрянец, то я тогда даже не знаю, какое растение может претендовать на это название.
— А это что за растение? Никогда такого не видел. — спросил я женщину, — Выглядит…опасно.
— Да, глубинный тигровый багрянец. Тран притащил его чуть ли не из-под Хмари. Алхимики дорого дают за бутоны…по серебряному. А растут они быстро. У него хотели его выкупить, но он не дал, ведь тигровые багрянцы редко попадаются, и еще реже приживаются. А тут он прям разросся.
Уж лучше бы он не прижился, — мелькнула мысль. — Тогда бы ваша дочь была здорова. Значит, они его называют иначе — тигровый глубинный багрянец. Буду знать.
— Можно посмотреть поближе? — спросил я.
— Да, конечно. — ответила женщина и мы осторожно прошлись по небольшой тропинке к кусту.
Сначала я использовал просто Дар: у меня была шальная мысль попробовать высосать из растения живу, и я даже попытался, но получил такой отпор, и такую агрессию, почти как от лианы, которую я приручил. Ясно, незаметно высосать ничего не выйдет. Тогда мне нужно убедиться, что это растение то самое. Даже если я нутром чувствую, что это так.
[Анализ]
Боль была ещё сильнее, чем в прошлый раз. В глазах уже привычно потемнело, а ноги подкосились.
[Объект анализа: Багрянец мутировавший.
Особенности: Производит большое количество пыльцы с высоким содержанием специфических белков. У людей с повышенной чувствительностью вызывает прогрессирующую аллергическую реакцию.
Опасность: Высокая для неодарённых, особенно детей.
Редкость: Высокая.]
Я отступил от куста на пошатывающих ногах.
— Элиас? — окликнула меня женщина, — Тебе плохо?
— Душно… — выдавил я, приходя в себя. — Запах удушающий…от этого растения…странный какой-то…
— Запах? — она нахмурилась. — Я ничего не чувствую.
— Может, вы привыкли?.. — я сделал глубокий вдох, пытаясь унять головокружение. — А для меня… слишком сильно. В первый раз такое.
Женщина смотрела на меня с каким-то странным выражением.
— Знаешь, — сказала она вдруг медленно, словно что-то припоминая, — Лира тоже так говорила — жаловалась, что в саду пахнет странно…
Вот оно!
Девочка, похоже, чувствовала это с самого начала. Вот только ни родители, ни она не придали этому значения. Еще бы — в саду столько запахов, что поди пойми, что именно пахнет странно маленькой девочке.
Мы медленно двинулись обратно, и женщину прорвало на откровения, а я просто шел рядом и…слушал.
— Тран почти не спит, сидит рядом с ней по ночам и держит за руку. Волки его не узнают — он перестал с ними заниматься, они чувствуют его тревогу и сами становятся нервными. Двух пришлось продать — у него не было сил за ними ухаживать. Деньги ушли на лекарей, которые ничем не помогли.
Я слушал и думал.
Как объяснить Грэму то, что я узнал? Я не мог просто сказать: «Дед, система провела анализ и выдала диагноз». Нужно было придумать правдоподобное объяснение.
Мы вернулись к крыльцу как раз в тот момент, когда из дома вышел Грэм. Тран шёл следом, с надеждой глядя на старика.
Грэм давал какие-то советы: держать девочку в тепле, давать больше жидкости, не перегружать сильными эликсирами… Общие рекомендации, которые ничем не могли помочь, потому что не устраняли причину.
Я подошёл к деду и наклонился к его уху.
— Нам нужно поговорить, — прошептал я. — Я должен тебе кое-что показать, кое-что очень важное. Это касается жизни Лины.
Грэм нахмурился, но ничего не сказал вслух.
— Тран, — он повернулся к приручителю, — мы можем пройтись по твоему саду?
Тран удивился, но кивнул.
— Конечно, пойдём.
Мы снова двинулись по тропинкам между грядками. Я вёл Грэма к дальнему углу — туда, где рос багрянец. Тран шёл позади, явно не понимая, что происходит. Когда мы подошли к отгороженному участку, я слегка толкнул Грэма локтем и кивнул на багрянец.
— Вот он, — прошептал я. — Виновник болезни девочки. Скажи Трану, что эта штука выделяет что-то ядовитое, какие-то частицы в воздухе. И что его дочь не переносит их. Просто поверь мне, как веришь в остальном. Я знаю, я прикасался к растению и ощутил, что именно эта штука травит воздух, понимаешь? Нет времени объяснять подробнее, просто поверь мне дед, хуже не будет.
Грэм уставился на растение, нахмурившись. Я видел как он пытается понять откуда я это знаю, но сейчас было не время для объяснений.
— Откуда ты взял это растение? — резко спросил он, повернувшись к Трану.
Приручитель подошёл ближе, глядя на багрянец.
— В глубинах.
— Насколько в глубинах? — Грэм прищурился. — У Хмари?
Тран покачал головой.
— Ну не прямо у Хмари, скорее… в середине глубин — там, где начинаются первые изменённые зоны. — Он посмотрел на Грэма с подозрением. — А почему ты спрашиваешь?
Грэм помолчал, собираясь с мыслями.
— Тран… — ответил Грэм, — Не все ценные растения безопасны, особенно те, что вблизи Хмари.
Старик поднял руку с пульсирующими прожилками, как бы напоминая Трану, где он подхватил это.
— Я думаю, — медленно произнёс он, — что причина болезни твоей дочери в этом растении.
Грэм указал на багрянец, и я мысленно поблагодарил его за то, что он доверился мне, а не стал прямо сейчас выспрашивать о нем.
Тран застыл.
— Что? Багрянец? Что за глупость, при чем тут цветок? Я тебя позвал, чтобы ты подсказал как лечить мою дочь, а ты говоришь о цветке.
Грэм посмотрел на Трана и задал самый важный вопрос:
— Когда ты его принес в дом? Как давно? И сопоставь это с тем, когда у твоей дочери начались проблемы со здоровьем.
А ведь я даже не задумался о таком простом вопросе, который бы сразу поставил всё на свои места.