Грэм взял один из кусков и поднес к глазам. Внутри янтарной массы виднелись медные монеты.
— Смолячок, — сказал он, и на его лице появилась улыбка. — Ну надо же…
— Смолячок? — переспросил я, изображая удивление. — Там никого не было.
— Или ты просто его не видел, — хмыкнул Грэм, — Его непросто заметить. Мелкая тварь, похожая на ящерицу, ворует всё блестящее и складывает в смоле. — Грэм повертел кусок в руках. — Найти схрон смолячка у нас, охотников, считалось хорошей приметой, к удаче.
Он взял другой кусок — тот, где виднелся кристалл живы, и глубоко вдохнул запах смолы.
— Давненько я не натыкался на схроны смолячка… — В его голосе звучала ностальгия. — Помню, в молодости я нашел схрон у самой Хмари. Там было кольцо с камнем — я продал его потом за три золотых. Целое состояние по тем временам. Для меня, тогдашнего, конечно. Эх…было время…
Он вздохнул, а я указал на кусок смолы с кристаллом живы внутри.
Грэм присвистнул.
— Неплохо, неплохо… Кристалл мелкий, но целый. Можно считать, что повезло. Если достать осторожно, и не расколоть случайно, то кое-чего он будет стоить.
Старик снова взял один из кусков смолы и покрутил его в пальцах, разглядывая застывшие внутри предметы.
— Что ещё было в схроне? — спросил он. — Кроме кристалла и монет?
Я на секунду задумался, прикидывая, стоит ли говорить правду. Потом решил, что да — скрывать бессмысленно.
— Там были серьги и кольцо, — ответил я. — Но я не рискнул их брать.
Грэм застыл и посмотрел на меня с одобрением.
— И правильно сделал. — сказал он. — Некоторые вещи лучше оставить там, где нашёл. Серьги, кольца, медальоны — всё это чьи-то потерянные вещи. Иногда очень дорогие или памятные. Если начнёшь такое продавать, то сразу возникнут вопросы: «Откуда взял?» или «Где украл?». Особенно с твоей… прежней репутацией. Хоть тут ты проявил предусмотрительность. Найди ты их не один, а в компании — тогда другое дело. Нет, конечно, всегда можно продать такие вещи за меньшую цену бродячему торговцу, но лучше бы не надо.
Что ж, хоть в этих мыслях мы с Грэмом сошлись.
Я указал на кусок смолы, в котором виднелся флакон из тёмного стекла.
— А вот это хотелось бы достать осторожно, чтобы не повредить.
Грэм взял кусок, повертел его, слегка встряхнул. Внутри флакона что-то глухо булькнуло.
— Целый, — констатировал он. — Смола его хорошо сохранила. Повезло. Думаешь определить состав?
— Надеюсь. Вдруг там что-то полезное?
Старик помолчал, разглядывая флакон сквозь янтарную толщу смолы.
— А как именно происходит это твоё… определение? — спросил он наконец. — Ты говорил про запах, но я так и не понял до конца.
Я чувствовал, что задает вопрос он не просто так. Снова пытается понять где и в чем я вру, при этом как бы не пытаясь уличить во лжи. Что ж… придётся снова балансировать. Уже дважды за день он меня «допрашивает».
Глава 20
— Когда я концентрируюсь на запахе зелья, по-настоящему концентрируюсь… — начал я медленно, — происходит что-то странное: запах словно разделяется…
Грэм слушал внимательно, не перебивая.
— Я начинаю различать отдельные ингредиенты, — продолжил я. — Узнаю их по запаху, если раньше с ними сталкивался. Дар как-то помогает в этом процессе: я чувствую, как он активируется, как будто направляя моё восприятие и усиливая его в определенном направлении. Это сложно описать… Больше похоже на интуитивное использование, когда достаточно захотеть — и он срабатывает.
Я помолчал, а потом продолжил.
— Но это требует сил: каждый раз, когда я пытаюсь «разложить» зелье на части, на меня накатывает слабость. Голова кружится, а в глазах темнеет. Иногда слабость сильнее, иногда слабее — это зависит от сложности зелья. Поэтому я не могу использовать это определение часто.
Грэм почесал бороду.
— Любопытно… — протянул он. — Выходит, это «определение» требует сил? Не просто концентрации, а именно сил? Не живы?
Тут я застыл… живы? Дар ведь должен работать на живе? Это логично в миропредставлении Грэма.
— Живы тоже, но не только её — это будто бьет по мозгам, — кивнул я. — И чем сложнее состав, тем сильнее откат.
— Хм… прямо как после использования усиления? — уточнил Грэм.
— Вроде того.
Старик задумчиво посмотрел на меня.
— Так вот как ты договорился с Морной, — сказал он медленно. — Ты помог ей определить состав какого-то зелья?
Я кивнул.
— Да, так и было. Я помог ей определить состав одного важного для неё эликсира. В обмен она согласилась помогать мне добывать ингредиенты, которые мне самому пока не по силам. А я буду варить для неё более сложные зелья.
Грэм откинулся назад, явно впечатлённый.
— Морна согласилась добывать для тебя ингредиенты? И не разово, а постоянно? — переспросил он с недоверием.
— Мы как будто поладили, — ответил я.
— Это… очень неожиданно. Убедить Морну добывать что-либо — непростая задача. Она не любит выполнять чужие просьбы, особенно если дело касается походов в глубину.
— Она хорошая женщина. Просто… сложная. — неожиданно для самого себя добавил я.
Грэм пристально посмотрел на меня, а потом внезапно негромко, но искренне рассмеялся.
— «Хорошая женщина»? — переспросил он, всё ещё посмеиваясь. — Уж не понравилась ли она тебе?
Я почувствовал, как кровь приливает к щекам. Чёрт! Тело Элиаса — подростковое тело, реагировало быстрее, чем я успевал контролировать. И как это вообще контролировать, если я даже подумать не успел? Позор!
Грэм заметил моё смущение, и его лицо стало серьёзным.
— Элиас, — сказал он, и в его голосе не было и тени насмешки. — Будь осторожен с Морной, это не шутка.
— Да я ничего и не…
Закончить старик мне не дал.
— Морна может воздействовать на людей. Это не шутка и не преувеличение, её Дар «треснул» при пробуждении, это ты знаешь. Но это не просто физические изменения (когти, клыки, глаза) — её Дар влияет и на людей вокруг неё. Особенно на мужчин.
— Влияет как? — спросил я, хотя я уже прекрасно знал ответ.
— Запах или что-то похожее. Она может… привлекать. Делать так, чтобы люди хотели быть рядом с ней, защищать её, угождать ей. В ней слишком много звериного, и эта часть работает постоянно, даже когда она сама этого не хочет.
Я вспомнил свой первый самостоятельный визит к Морне и то странное ощущение притяжения, которое я списал на её необычную внешность. И как оно исчезло, когда я попросил её прекратить.
— Я уже что-то такое ощущал, — признался я. — Но попросил её остановиться — и она остановилась.
— Может потому, что ты молодой, тебе и проще пришлось. Обычно взрослые Охотники, которые приходили к ней, были…кхм…не так сдержанны. — покачал он головой. — А уж отпор она может дать любому. Ее скорость даже быстрее моей в лучшие годы. Так что всегда помни, Элиас, даже если она тебе нравится — это просто ее воздействие, а не настоящие чувства.
Я понимал, что в чем-то он прав, но было и отличие: при последнем посещении я точно смог отличить воздействие на себя и собственные мысли-чувства — это невозможно спутать.
— Да, я понимаю. — кивнул я ему, соглашаясь.
— Надеюсь. — ответил он. — Просто будь осторожен. Она не враг, но и не безопасна. Да, я сам тебя с ней познакомил, но я надеялся, что она будет контролировать свое воздействие при тебе. Надо было сразу предупредить, но я почему-то подумал… А, ладно, неважно. Просто помни: ты можешь думать, что контролируешь ситуацию, но на самом деле она будет контролировать тебя.
Я уже пожалел, что сказал ему, что ощущал это воздействие.
— Да понял я!
— Ладно.
Он отвернулся, давая понять, что тема закрыта и продолжил разглядывать мои «трофеи». Первый раз видел его таким заинтересованным.
Я же решил воспользоваться моментом и сменить разговор.
— Дед, — начал я, — я сегодня встретил в Кромке пришлых сборщиков, о которых говорил.
— И?