Мы же с Седым отправились дальше, к реке, набрать лунного мха. Это заняло еще минут двадцать, а после я отправился домой. На обратном пути старался как можно чаще использовать «поглощение» и накопил еще три единицы живы. Немного, но хоть что-то.
Когда я вернулся к дому, Грэм сидел на крыльце, ковыряясь с какой-то деревяшкой. Рядом лежали обрезки коры, веревки и палочки.
— Что мастеришь? — спросил я, ставя корзину.
— Ловушку для жужжальщиков, — ответил старик, не поднимая головы. — Ты говорил, что они могут пригодиться.
— А да, точно. — чуть не хлопнул я себя по голове. Сам ведь придумал и едва не забыл об этом. — Спасибо.
Седой выпрыгнул из корзины и у него удалось спланировать прямо на голову Грэму.
— Пшел… — снял его с головы старик и продолжил работу.
Я же вынул собранные растения из корзины и замочил их в воде, потом взял другую корзину, кошелек и засобирался на рынок.
— На рынок? — спросил Грэм, подняв голову.
— Да, за бутылочками.
Он кивнул, а я вышел за калитку, вздохнул и зашагал на рынок. В этот раз я поступил по-другому: купил у одного гончара штук двадцать бутылочек (больше у него не было), а потом двинулся на поиски другого. Нашел такого почти на другом конце рынка, и пусть цена была незначительно выше, я взял у него тридцать бутылочек. Ну а потом отыскал еще третьего, у него, правда, не было маленьких бутылочек, зато были кувшины с узким горлышком, которые легко затыкались пробкой, поэтому взял шесть штук.
После этого решил, что набрал достаточно сосудов и двинулся к выходу из рынка. Еда у нас еще была в доме, так что можно ничего и не покупать. Корзина за спиной потяжелела, а кошелёк полегчал.
Я уже выходил с рынка, когда…
— Элиас!
Голос был знакомым, неприятно знакомым.
Я обернулся и увидел Хабена.
Травник стоял в тени навеса, скрестив руки на груди.
— Надо же, — он шагнул ко мне. — Какая встреча.
— Хабен, — я кивнул.
— Я так смотрю… — его взгляд скользнул по моей корзине, задержался на бутылочках. Губы дернулись в усмешке. — Ты времени зря не теряешь?
— У меня дела. — с максимально непроницаемым видом ответил я, хотя уже знал, что актер из меня так себе.
— Конечно-конечно. — Он сделал приглашающий жест. — Элиас, может отойдем на пару слов? Тут немного шумно, а поговорить нам все-таки стоит.
Я не хотел отходить «на пару слов», особенно после того, что узнал о нем, но выхода не было. Так что мы оба двинулись к выходу и уже там приостановились.
— Не передумал? — спросил прямо Хабен.
— Нет, я же тому мальчишке сказал, что у меня сейчас нет времени — нужно искать возможности отдать долги.
— Вот именно, — Хабен кивнул и засиял. — Долги. А мои поручения как раз могли бы помочь с этим: хорошая плата, быстрые деньги. Да что я тебе рассказываю, ты и сам знаешь.
Я вздохнул.
— Знаю, и именно поэтому и не хочу — сейчас мне проблемы не нужны.
— Брось, Элиас. Раньше тебя это не смущало. — посерьезнел Хабен.
— Времена меняются. — пожал я плечами, — Люди взрослеют. Может даже мозгов немного прибавляется.
— А еще Дар, например, появляется… Да, Элиас?
Хабен взглянул на меня и его глаза будто пытались прочитать меня. Но я не отвел взгляд, хоть и понимал, что разговор о Даре он завел неспроста.
— С чего ты взял? — ответил я невозмутимо.
— Элиас, давай поговорим начистоту — уж не нам с тобой врать друг другу, после всего, что нас связывает. Думаешь, я не знаю про отвары, и про то, кому они идут?
Он кивнул на корзину у меня в руке.
Легкий холодок волнения проскользнул внутри. Он знает про гнилодарцев?
— Ну давай, готов тебя выслушать. — мрачно ответил я, и двинулся вперед. Стоять возле рынка не хотелось.
Хабен последовал за мной.
Глава 19
Мы отошли от рыночной толчеи к выходу, и после чуть свернули с дороги, где было потише. Хабен шёл рядом, и я спиной чувствовал его взгляд.
— Ну, — я остановился и повернулся к нему, — и что с того, что ты знаешь про отвары?
Хабен усмехнулся, но глаза его остались холодными.
— Одно дело, Элиас, продавать крестьянам на рынке. Мужичкам каким-нибудь, бабкам… — он сделал паузу, — а совсем другое — гнилодарцам. Сам же понимаешь.
Внутри что-то неприятно ёкнуло. Как-то быстро он обовсем узнал…я же только начал продавать через Морну отвары. Хотя… если здраво подумать, чему тут удивляться? У Хабена свои связи с деревней гнилодарцев, кто-то из них наверняка рассказал о новых отварах, которые приносит Морна. А дальше он просто «сложил два и два» — недаром он столько лет в этом деле.
Но на моем лице ничего не отразилось.
— Хм, — я пожал плечами, — никогда не контактировал с гнилодарцами. И даже ни одного из них не видел. Так что боюсь с догадкой ты ошибся.
Хабен прищурился.
— А это и не важно, видел ты их или нет — важно, что твои отвары там появились.
— Мои? Откуда ты знаешь что мои? — спросил я у Хабена, — На них что, клейма стоят? С чего ты решил, что увидел где-то именно мои отвары?
На мгновение Хабен опешил. Его губы дрогнули, но он не нашёлся что ответить. Скорее всего, от старого Элиаса он не ожидал в принципе какого-либо серьезного отпора.
— И потом, — я добавил, не давая ему опомниться, — Уж не тебе говорить о недопустимости торговли с гнилодарцами.
Травник замолчал, его лицо окаменело. А я понял, что ступил на очень тонкую и опасную дорожку — тут главное не «передавить».
Я ведь не собирался ему угрожать: я не идиот, да и у нас разные «весовые категории». Я просто хотел обозначить, что поднимать эту тему вообще не стоит, ведь он замазан в этом намного больше, чем я.
Повисла пауза. Где-то за нашими спинами шумел рынок, кричали торговцы, скрипели телеги… А мы стояли друг напротив друга, и я понимал, что сейчас решается что-то важное. Я не хотел, чтобы он подумал, что я угрожаю и не хотел нажить еще одного врага себе, поэтому попытался смягчить эффект своих слов. Один раз я уже угрожал Гарту и пожалел об этом — не стоило оно того.
— Я ничего такого не имел в виду, — поспешил я его заверить, — Просто тебе не кажется, что это тема в принципе не очень приятная для обсуждения? Мало ли, кто…слушает.
Я оглянулся и после посмотрел по сторонам. Хабен напрягся.
— Ну…допустим, — неожиданно согласился он, — Может я сказал…некоторые «ненужные» слова.
— Да, ты прав, у меня есть Дар — это уже ни для кого не секрет. И что тут такого? Да, я хочу его использовать и зарабатывать с его помощью, а не выполняя «сомнительные услуги». — последние слова я выделил. — Тогда я делал это от безысходности, но больше такого желания у меня нет.
— Ой, Элиас, — ухмыльнулся Хабен, — Мне-то можешь не рассказывать о «безысходности» — ты просто искал легких путей, возможностей зарабатывать честно у тебя хватало.
— Допустим, — в этот раз уже согласился я, — Так оно и было, но теперь всё иначе. Никто не может мне запретить зарабатывать таким способом.
— Запретить — нет, — он покачал головой. — Но вот осложнить… вполне.
Он сделал шаг ближе.
— Ты один, Элиас, самоучка без покровителя. Знаешь, как такие, как Марта, относятся к самоучкам? Они их не любят, очень не любят. И всячески осложняют им жизнь.
Я мысленно усмехнулся. Ведь сейчас угрожал мне он, а не Марта, и он использовал ее просто как пугало.
Он помолчал, словно давая мне время осмыслить сказанное.
— Один ты легко можешь нарваться на гнев таких, как Марта. — Хабен покачал головой с притворным сочувствием. — Они очень не любят самоучек. И всячески осложняют им жизнь. Поверь, я насмотрелся.
Он улыбнулся почти по-дружески.
— Хорошо, что ты варил такую ерунду, как восстанавливающий отвар. А то мог бы привлечь ненужное внимание.Понимаешь, о чем я? Ты забыл важную вещь: многое можно варить только алхимикам.
Пусть он пытался меня припугнуть, но я наоборот мысленно сделал пометку: восстанавливающий отвар — не то, за что меня могут тронуть. Это немного успокаивало. Значит, как я и думал, весь этот разговор о гнилодарцах — просто попытка воздействовать на Элиаса-подростка, который бы этого возможно испугался.