Я огляделся вокруг, оценивая ситуацию.
Мы находились пусть и не в сердце, но всё еще в глубине Зеленого Моря, окруженные древними деревьями, чьи стволы исчезали в туманном полумраке наверху. Хорошо хоть жива накапливалась быстро.
Граница леса была где-то впереди. Главное — выйти к Кромке, там будет уже не так опасно.
Усталость навалилась на ноги и я сделал привал. Сел в позу для медитации рядом с дедом и закрыл глаза, глубоко вдыхая насыщенный живой воздух — каждое мгновение нужно было использовать с пользой.
— Эл… Элиас? — неожиданно прохрипел Грэм.
Я открыл глаза.
— Ты не бросил меня? — удивленно спросил старик.
— С чего бы? — хмыкнул я, — Мы дойдем вместе. Я понял как использовать живу, чтобы усилить тело.
Глаза деда расширились еще больше.
— Но это невозможно… Так быстро… — пробормотал он.
— Не знаю как, оно вышло само собой. — вздохнул я.
Через секунду Грэм тяжело вздохнул и его глаза закатились. Даже этот короткий разговор отнял у него все силы.
Я убедился, что он просто отключился и ровно дышит, и продолжил поглощение живы.
Чем дальше я буду идти, тем меньше ее будет. Нужно накопить ее тут. Правда, и задерживаться нельзя. Такая вот дилемма.
Минут через десять я понял, что мне становится тревожно, и хоть объяснить источник этой тревоги я не мог, но доверился ему. Поэтому взвалив деда на себя зашагал, используя живу.
Как и в предыдущий раз, я был уже осторожнее, использовал живу по чуть-чуть, поддерживая постоянный, но не слишком интенсивный поток. Прогресс навыка «Усиление тела» достиг двух процентов. Не знаю, что именно он показывает — то, насколько я умело и подконтрольно усиливаю тело? Или что-то другое? Ладно, сейчас это не важно. Это просто цифры, обычная фиксация прогресса.
Получилось пройти метров четыреста, прежде чем силы снова кончились и пришлось сделать остановку. Дело было не в живе (она еще оставалась), просто наступил откат.
От отката отдыхал минут пять, после чего вновь продолжил путь.
Прошел еще один большой кусок пути и вновь сделал остановку, во время которой сел в медитацию для накопления живы.
Десять минут отдыха — и снова в путь. Потом опять рывок на двести-триста метров. Затем отдых и восстановление энергии. Потом снова рывок и так раз за разом.
Я лишь примерно представлял, что двигаюсь в нужном направлении.
Несколько раз я срывал растения, которые знал по тесту, и которые должны были обладать ценностью в глазах травников. Надеюсь, они знают их свойства как и я. Потому что когда, именно «когда», а не «если» мы вернемся, деду явно нужен будет эликсир, а его так просто мне не дадут — нам нужно предложить что-то взамен. Долги-долгами, но от ценных растений никто не откажется, я уверен.
Мне уже тысячу раз хотелось скинуть всю эту кожаную одежду, потому что я был уже весь мокрый от пота под ней. Но это моя единственная защита, какая-никакая. И главное, она до сих пор воняла едким лишайником!
Спина уже давно ныла от постоянной и непривычной нагрузки, ноги дрожали, а плечи горели огнем. Но я пока справлялся.
Лес жил вокруг меня своей тайной жизнью и каждый шорох и всплеск далеких звуков заставлял меня вздрагивать и оглядываться. Лучше иной раз обернуться и убедиться, что за тобой никакая тварь не крадется, чем получить удар в спину.
Теперь, когда я шел медленнее, то смог оценить насыщенные, почти осязаемые запахи леса: сладковатый аромат цветущих лиан, который смешивался с едким запахом разлагающихся листьев; металлический привкус живы, который щекотал нос при каждом вдохе; а под всем этим было что-то первобытное, дикое, напоминающее о том, что человек здесь не хозяин, а всего лишь гость. И не особо желанный.
Так неловко в лесу я еще никогда себя не чувствовал. В родном мире лес был моим другом, местом моего уединения, а тут… Тут всё по-другому… Здесь я чувствовал себя чужаком.
Во время одной из передышек, когда я сидел рядом с дедом, накапливая силы для следующего рывка, мне пришла в голову идея: а что если попробовать поделиться живой с дедом? Не для усиления мышц, а для… помощи. Возможно, это поможет ему очнуться или хотя бы улучшить его состояние? Я боялся, что он просто не дотянет до поселка.
Идея была рискованной. Я не знал, что произойдет, если попытаюсь направить живу в другого человека. Но ничего не поделаешь, другого выхода не было.
Я положил руку на грудь деда — туда, где по моим ощущениям, должно было находиться его сердце и, наверное, духовный корень. Закрыл глаза и попытался направить часть накопленной живы в его тело.
Сначала ничего не происходило, энергия натыкалась на какое-то сопротивление, как вода на затор. Но потом я почувствовал трещину, крошечную брешь в этой защите. Осторожно, по капле, я начал просачивать живу в тело деда.