Камень вспыхнул изнутри, словно в нем зажгли яркую лампу. Сначала появился чистый, яркий зеленый цвет. Но через секунду к нему добавился другой оттенок — фиолетовый. Темный, глубокий фиолетовый.
Цвета не смешались, они словно переплелись, сохраняя чистоту и создали необычное зеленовато-фиолетовое сияние, которое переливалось и пульсировало в такт моему сердцебиению.
Лицо Грэма моментально бледнело.
— Вот дерьмо! — выругался он, — Какое же дерьмо! Почему именно это⁈
А я застыл, не шевелясь и не дыша. Потому что не понимал в чем дело, что не так?
— Что не так? — спросил я удивленно.
Грэм молчал долгие секунды, не сводя глаз с камня, а потом медленно, словно вынося приговор, сказал:
— Симбионт.
Ну, поскольку я уже знал тип своего Дара, меня это не удивило.
— И что в нем плохого? — взглянул я на старика непонимающим взглядом.
— Носителей такого Дара убивают, Элиас.
Глава 17
Сердце пропустило удар. Мир вокруг словно замер, и я слышал только стук собственной крови в ушах и тяжёлое дыхание деда.
Как-то не такого ответа я ожидал. Совсем не такого.
— Убивают? — переспросил я, чувствуя, как пересыхает во рту. — В смысле? За что? Это же просто… Дар, способность.
Грэм медленно пересел на край кровати, а я положил камень определения на стол и он тут же погас.
Честно говоря, дрожь в руках унять не удалось, потому что когда тебе говорят, что обладателей такого Дара как у тебя убивают, спокойно воспринимать это просто невозможно. Только сегодня утром я радовался возможностям, которые может дать мне мой только пробудившийся Дар, а тут… вот это.
Наверное, впервые я увидел на лице Грэма не злость или разочарование, а что-то похожее на страх. Не за себя, а за меня — за внука. Старик поджал губы и молчал. На его спину словно навалилась невидимая тяжесть.
— Так за что? — коротко спросил я, — Что не так с этим Даром?
Грэм с десяток секунд молчал, глядя на потухший камень. Пальцы его постукивали по поверхности лежанки. Он нервничал.
— Элиас, Симбионты… — Грэм вздохнул и потер лицо ладонями, собираясь с мыслями. — Это не просто травники с необычными способностями. Их Дар позволяет сливаться с растениями. Буквально. Не просто понимать их потребности или лечить, как обычные травники, а становиться единым целым. Понимаешь?
Я кивнул.
Кряхтя, он встал, придерживаясь сначала за лежанку, а потом за стол и подошел к окну, уставившись на видневшийся там лес. Он был весь напряжен как натянутая тетива.
— Может показаться, что это нечто вроде более сильного Дара травника. Улучшенного, так сказать, Симбионт чувствует растения лучше других травников, понимает их потребности, может исцелять их, делиться с ними живой, на что неспособны обычные травники. Сильный Симбионт может заставить растения расти с невероятной скоростью, увеличивать урожаи… Он может создавать живые крепости из переплетенных ветвей и корней — возможности невероятные.
— Но? — спросил я.
— Но есть цена: — сказал старик, и в его голосе послышался металл, — чем больше Симбионт использует свой Дар, тем сильнее он связывается с растительным миром, и тем меньше в нем остается человеческого.
Примерно это я и ожидал услышать, потому что помнил предупреждение системы, и как сам чуть не растворился в Древе Живы. Но до сих пор не услышал ничего… страшного. При должном контроле Дара подобного (потери человечности) просто не должно происходить!
— Ты уже встречал Симбионтов? — спросил я. Что-то в голосе старика звучало так, будто он не понаслышке знает об обладателях подобного Дара.
Грэм обернулся ко мне. Его лицо было мрачным. Настолько подавленным я еще ни разу его не видел.
— Пятьдесят лет назад существовал город Зелёное Сердце, — начал он тихо. — Процветающий торговый центр в трех неделях пути на север отсюда. Десятки тысяч жителей, храмы, библиотеки, гильдии… А еще там жил ребенок по имени Валериан. Как узнали уже потом, у него очень рано пробудился Дар, раньше обычного — лет в шесть-семь. Да собственно, даже пробудись он позже, без гильдейских камней определения распознать именно Дар симбионта сложно. Неудивительно, что родители логично предположили, что у него Дар травника. Мальчишка начал работать с растениями, помогал в садах, варил настойки. А потом его возможности возросли: он мог из сорняка вырастить что-то принципиально другое, иногда даже лекарственное, заставлял растения расти в десятки раз быстрее обычного…
— Но что-то пошло не так, — тихо сказал я, уже предчувствуя продолжение.