— Дед, что с ней случилось? Почему она выглядит… так?
— Как «так»? — уточнил он, хотя прекрасно понимал, о чём я.
— Шерсть на руках, когти, желтые глаза с вертикальными зрачками, клыки… — перечислил я. — Она явно не обычная Одаренная. С ней что-то не так.
— Это треснувший Дар, — сказал Грэм, — Расколовшийся при пробуждении. Такое тоже случается. Редко, но случается.
Я начал искать в памяти Элиаса что-то связанное с этим, но не нашел ничего. Странно. Он не слышал ничего о расколовшихся дарах. Может действительно такое случается редко?
— Когда Дар пробуждается, — начал объяснять Грэм, замедляя шаг, — в теле человека формируется духовный корень — это «сосуд» для живы. И у всех Одарённых он разный по размеру и силе, но всегда цельный. Вот только иногда что-то идёт не так: духовный корень трескается ещё в момент формирования, а потом и вовсе разрушается. Он не способен удерживать живу как нужно. — Грэм сплюнул в сторону. — Морна — приручитель. Вот только её способности работают не так, как должны. Они… исказились. Вместо того чтобы просто приручать животных, она сама начала… меняться, становиться похожей на них.
Я нахмурился.
— Но если судить по тому, как ее слушаются падальщики — ее Дар работает.
— Очень слабо, тут скорее подчинение ей как вожаку стаи, чем настоящий контроль приручителя.
Я задумался. Дар, который меняет тело? Кажется, то же самое Грэм говорил о симбионтах? Только не понял этого.
— Большинство «треснутых» сходит с ума. Не все справляются — с разрушенным корнем Дар очень сложно контролировать.
Я вспомнил борозды внутри дома и подумал, что с контролем у неё точно не всё в порядке.
— Значит, у нее весь Дар ушел в тело?
— Не знаю как это происходит, — честно ответил Грэм, — Меня этот вопрос и не интересовал никогда. Но что-то вроде того.
— Поэтому она живет тут, в лесу? Потому что не контролирует себя? — продолжал я спрашивать.
— Она живет в лесу потому, что родители вышвырнули ее в лес, когда ее тело начало меняться. — отрезал Грэм, — И к людям она уже никогда не вернется. В ней большая обида на них. Она все детство выживала в Зеленом Море. И я говорю не про Кромку.
Я тут же представил себе маленькую, заплаканную девочку, которую выбросили просто потому, что ее тело начало покрываться шерстью.
— Но у нее только руки… — начал было я.
— Элиас, у нее шерсть не только на руках, — ответил Грэм, — А по всему телу. Это сейчас она себя контролирует. А раньше… раньше в состоянии ярости она бы без раздумий убила бы человека.
Я застыл.
— А дети? — спросил я. — Это её дети?
— Нет конечно. — хмыкнул Грэм. — Она просто им помогает — все трое сироты из деревни гнилодарцев. С гнилодарцами Морна поддерживает постоянную связь. Она… помогает детям, как может. Не только этим троим.
— Деревня гнилодарцев? — переспросил я, — Я о ней почти не слышал. Ничего конкретного.
Память Элиаса подсказывала, что где-то вдали от поселка есть такое место, но туда лучше не ходить.
— А куда ты думал уходят с такими Дарами? Им тоже нужно где-то жить. Они стекаются в эту деревню со всех ближайших городов и поселков.
— Ты говоришь, что эти дети из деревни гнилодарцев, но я не вижу ничего плохого в их Дарах! Вот та девочка с пчёлами в чем ее опасность? Опасность в том, что она разводит пчелы? А мальчишка? Ну слушает он камень, так и что такого? Конечно он отличается от остальных, но я просто не вижу какой от него может быть вред.
— Управляет она не только пчелами, — ответил Грэм, — просто она сильно любит мед, вот и увлеклась разведением пчел. А мальчик… Элиас, он может слушать камни целый день и не обращать внимания на то, что происходит вокруг. Он не ест, не пьет в этом время, просто слушает и отвечает камню. Его ничего нельзя заставить делать, потому что его разум где-то там, понимаешь?
Я кивнул. С точки зрения Грэма выглядело все иначе, но всё равно… я считал такие Дары полезны. Они ничем не хуже Даров травника или стихийной направленности — просто другая сторона Дара, не более. Я это видел именно так, и глупость не использовать их.
Но я тут же напомнил себе, что несмотря на дары, на живу, на Древа Живы и всё остальное, — эти люди вокруг жили по сути в средневековом укладе, и с таким же мышлением. Поэтому если что-то не вписывалось в их картину мира или просто не нравилось — они признавали это… злом. Так удобнее и проще всего. Небось, если начинался условный «мор» скота, то тут же находили виноватого гнилодарца и… выгоняли прочь из деревни.
— И ты забыл главное: — продолжил Грэму, — Никто и никогда не примет обратно тех детей, которые родились в деревне гнилодарцев, даже если у них нет дара. А те, которых взяла к себе Морна — им считай очень повезло. В деревне у них жизнь не сладкая, поверь. Большинство из них, те что с даром погибает еще в детстве.