Могильщик посмотрел на меня, тяжело вздохнул и перевел взгляд на Рыхлого.
— Рыхлый, ты знаешь?
— Слышал о нем от Гнуса, — ответил Рыхлый, — Но лучше расскажи сам, может я знаю что-то другое.
Могильщик взял со стола свою кружку с чаем и сделал медленный глоток. Словно думал, что можно рассказывать, а что нет.
— А ты вообще еще человек? — вдруг прямо спросил Грэм. Думаю, этот вопрос волновал не только его.
Старик криво усмехнулся.
— Ну, ты же не перестал быть человеком от того, что у тебя внутри сидит черная хворь, пустившая корни в твои каналы и духовный корень?
— Это другое, — отрезал Грэм, — Я этого не выбирал, и с радостью избавился бы от этого, если бы мог.
— А я о другом, — ответил Зикар, — Я о том, что ты не перестал быть собой. Так что вот ответ на твой вопрос.
Могильщик немного помолчал, а потом продолжил:
— А по поводу Сердца Роя… Вы знаете, что глубоко в Зеленом Море есть места, где остались потухшие пни от очень старых, Первородных Древ Живы?
Я отрицательно покачал головой — я много чего не знал. Грэм рассказывал о Чернодревах, о Потухшем Древе в столице королевства, но о «потухших пнях» я слышал впервые. Я был уверен, что Зикар не оговорился и имел в виду именно пни. И только потом я обратил внимание на слово «первородных».
— Первородных? — уточнил я. — Почему Первородных, разве не все Древа Живы одинаковы?
— Нет, травник, — ответил Могильщик, делая еще один глоток чая, — Есть деревья, которые находятся максимально близко к Колыбели Живы. Они были первыми…и погибли первыми. То, что ты видишь из поселка — это уже молодые Древа.
Я застыл, обдумывая его слова.
— Я слышал о таком, — сказал вдруг Грэм, имея виду Древа, — Но такие места слишком близки к Чернодревам и туда сложно дойти. Даже я не был там.
— Ты не понял, Охотник, — раздраженно взмахнул рукой Могильщик, — Я говорю не о целых потухших деревьях которые можно встретить возле Чернотроп, я говорю именно об останках, которые ЗА ними, понимаешь? За Чернодревами. Это огромная разница.
— Понял. — коротко кивнул Грэм.
— Я говорю деревьях от которых буквально остались только Пни, внутри которых заводятся уникальные создания и развиваются такие вот Сердца, как-то, что у меня внутри. Там много чего странного и удивительного, но сейчас речь не об этом.
Я же задумался о том, что учитывая размеры Древ, такие Пни должны быть тоже исполинскими и судя по словам Зикара, там создалась какая-то своя уникальная экосистема.
— А такие места остались? — прищурился Грэм, — Я думал, такое должны были растащить друиды…и…Гиблые…у них есть доступ к тем местам.
— Ты частично прав: некоторые действительно растащили — те, что были поближе, но те, что глубже…туда слишком опасно идти даже им, даже Гиблым с друидами. Такое расстояние и такие преграды можно преодолеть, только если идешь в один конец, не планируя возвращаться. Обычной группе туда не пройти. Там просто тьма насекомых и тот жук, которого вы видели далеко не самое опасное создание, которое можно встретить там. Даже мелкие насекомые охотника сожрут с такой скоростью, что через минуту и костей не останется.
— Идеальное место для гнилодарцев с таким Даром, как у тебя. — заметил Грэм.
— Пожалуй, у нас шансы есть. — признал Могильщик.
Я же видел какой-то блеск в глазах Грэма, будто он прикидывал, где именно могут быть эти места. Сопоставлял с мысленной картой Зеленого Моря, которую он знал.
— Даже не пытайся, охотник. — хохотнул неожиданно могильщик, — Где эти места — я не скажу. Вижу, тебе стало интересно.
— Боюсь, я в любом случае туда не дошел бы, — пожал плечами Грэм, ничуть не смутившись. — С моим-то здоровьем.
— Именно, — согласился Зикар. — Вот только, очевидно, до Чернотроп ты в свое время дошел, раз подхватил эту дрянь. Значит, ты крепче, чем кажешься. Ладно, я отошел от главного. Думаю, каждый из вас видел узоры на живой коре Древ?
Большинство кивнули.
— Я не видела, — вдруг подала голос Майя.
— Ну да, ты еще так далеко не ходила в Глубины, — почесал голову Могильщик. — В общем, на коре есть уникальные узоры и… — Могильщик вытянул вперед свою костлявую руку и из складок его рукава на указательный палец выползло одно-единственное насекомое.
Я подался вперед, пораженный его красотой. Это был жук, чем-то напоминающий земных скарабеев, но его панцирь был словно отлит из чистого золота и сиял, а по всему телу жука тянулись тончайшие, перевитые друг с другом светящиеся линии, которые действительно отдаленно напоминали Символы Древ, виденные мной на куске коры. Будто жуки своим панцирем впитали их.