Могильщик замер. Его блеклые глаза сузились, превратившись в две щелки.
— И то, и другое, — неожиданно признал он, — Если то, что вы рассказали о Целителе правда, то Гнус ни в коем случае не должен попасть в руки Целителя. Если тот сможет им управлять, это станет огромной проблемой, потому что Гнус — самый сильный из всех гнилодарцев. Он просто редко применяет всю свою силу.
Я замер. Было ощущение, что Могильщик сказал правду. Признал, что Гнус опасен для него самого, пусть и связал это с Целителем. А не в том ли дело, что вне болот Гнус ослаблен и Могильщик сможет его убить?
Я застыл. Нет, глупости. Если судить по контролю, который был сейчас у Могильщика, он мог бы просто перехватить контроль у Гнуса над насекомыми. Кроме того, он говорит, что они уже разговаривали и ничего с Гнусом не случилось.
— Я попробую с ним поговорить, — вздохнул Рыхлый. — Но одного меня будет мало. Я ведь с ним уже разговаривал после этого всего. Заходил…к нему. Но ни к чему это не привело.
В этот момент входная дверь распахнулась, и в дом вбежала запыхавшаяся Лира.
— Дед Зикар! Ты его остановил? Заставь его снова двигаться! Я сама не могу, он меня не слушается! — пожаловалась девочка, указывая на улицу, где неподвижно застыл гигантский жук.
Могильщик перевел взгляд на Лиру, затем на Рыхлого, и его губы тронула хитрая улыбка.
— Я не могу его заставить, — сказал он, кивнув на девочку. — А вот она — может.
Морна недовольно сморщила нос и сделала шаг к дочери, инстинктивно закрывая ее собой.
— А чем ты недовольна, Морна? — неожиданно резко спросил Могильщик. — Твоим детям и тебе самой, учитывая, в каком жалком состоянии ты сейчас находишься, будет в тысячу раз безопаснее, если вас будет прикрывать Гнус со своими роями. Разве я не прав? Да, сейчас вас никто не трогает, но никто не знает, что будет завтра?
Морна стиснула зубы и промолчала. Конечно, старик был прав, но…с чего он вообще взял, что просьба через Лиру сработает? Да, Гнус учил девочку, но значит ли это, что он согласится прийти сюда?
— Ладно, — Могильщик, преувеличенно кряхтя, поднялся со стула. — Я пошел. Я увидел всё, что хотел, пора… искать остальных потеряшек.
— Что, уже уходишь? — Лира обиженно надула губы. — Может я еще покатаюсь на жуке?
— Дела, Лира, дела, — старик улыбнулся, обнажив свои черные пеньки зубов, вот только девочку это ни капли не напугало и не вызывало никакого отвращения — для нее Могильщик был хорошо знакомым стариком, который ее учил, и которому можно доверять.
Он вдруг остановился у самого порога и обернулся.
— А те двое, кого ты держишь в коконах на заднем дворе, Шурша… Почему они там?
— Они предатели, — коротко и холодно ответила она.
— Вы собираетесь их убить? — прищурился Могильщик.
— Если бы собирались, уже бы убили и закопали, — басом отрезал Нурл, выступая вперед. — Нет. У одного из них в корне сидит черная жива, которую травник обещал убрать. А второй… со вторым мы пока не решили, что делать.
Могильщик переводил взгляд с Нурла на меня, обдумывая услышанное. Но, видимо, решив, что сейчас не время и не место влезать в эти разборки и настраивать против себя тех, кто только-только начал его «прощать» он сказал:
— Ладно, это ваши дела. Я ушел.
Он вышел во двор и тяжело поднялся по хитиновым пластинам на спину своего исполинского жука. Жук с хрустом развернулся и, ломая ветки, скрылся в подлеске, оставляя за собой широкую просеку.
Я же быстро, пока никто не обращал на меня внимания, коснулся крошечного прозрачного жучка сразу используя Анализ.
И…не вышло. Мою голову стиснуло тисками, перед глазами поплыли черные круги и меня качнуло, но я понял — я дошел до предела. Больше система не позволяла применять Анализ.
Ладно…тогда придется забрать мертвого жучка. Я спрятал его в карман и поднялся. Дома проведу Анализ, но уже завтра. Чую, что жучок-то необычный.
Оставалось, правда, кое-что еще, что я должен сделать перед уходом.
Я подошел к циновке, на которой лежала Шель. Женщина дышала тяжело. Я достал из корзины бутылочку с эликсиром и осторожно влил жидкость ей в рот, — Рыхлый тут же подскочил помочь, — а затем отдал ей большой, щедрый поток своей живы. Из-за прихода Могильщика женщине я не успел дать много живы, занимаясь только мужчиной, но ей жива тоже нужна была. И в больших количествах. Но это все равно не полноценное лечение, это отсрочка.
Закончив, я тяжело поднялся и посмотрел на Грэма. Коротко кивнул ему.
Пора было уходить, больше гнилодарцам ничем я помочь не мог. Но мы неожиданно узнали много нового, и над этим нужно было подумать как следует.