Она посмотрела мне прямо в глаза.
— Верят не словам, Элиас, — верят поступкам. Говорить, что вылечишь нас когда-то там, потом — это одно. А вот вылечить, пусть и от другой болячки прямо сейчас, — это убеждает сильнее слов.
— Мне помогали Лира и Рыхлый. Без них всё было бы намного сложнее, — справедливости ради заметил я.
— И это хорошо, — ответила Морна. — Потому что теперь мы все связаны делом и кровью, а это куда крепче, чем любые обещания.
Я молча кивнул. Но всё же разговор ушел немного не туда. Я собирался… узнать про друидов.
— А друиды… Они вообще выходят из своей Обители?
— Выходят, — неохотно подтвердила Морна. — Но не все — только те, на ком есть Три Знака Коры.
— Три Знака Коры? Что это? — прищурился я.
Об этом ни Грэм ни Морна не говорили. Старик, впрочем, о таком может и не знал.
— Особые татуировки. Узоры. — пояснила Морна, — Они наносят их прямо на кожу. Я точно не знаю как и чем — мне об этом, естественно, не рассказывали. Я мельком видела, когда была маленькой. Но после этого у них на коже остаются светящиеся зеленые следы. Особые знаки.
— И что дают эти знаки? Силу? Защиту?
— Вопрос не в том, что они дают физически, — покачала головой женщина. — А в том, что тот, кто получил такие знаки, признан достойным абсолютного доверия — он не предаст Обитель. Как именно это работает — я не знаю. Мне никогда не ставили ни одного знака. Потому что с самого начала знали, куда меня… отдадут.
Чернобрюхому, — мысленно закончил я за нее.
Я смотрел на Морну, на ее изуродованную от черного тумана кожу и вспоминал нашу первую встречу. Насколько притягательной, хищно-красивой она была тогда, как сильно ее звериные феромоны влияли на мой разум, и насколько тяжело было в такой момент находится с ней. Сейчас этого не было и в помине. И дело было вовсе не в том, что ее кожа еще не зажила и она не применяла никаких феромонов. Я понимал, что смотрю на нее иначе. С той первой встречи прошло столько событий, которые изменили меня самого, изменили мое восприятие этого мира и изменили отношение к ней. Вот только как именно — я еще не понимал.
— Ты говоришь, что Целитель мог что-то узнать о тебе, — прервала мои размышления Морна. — Но я сильно сомневаюсь, что он побежит делиться этим с друидами. Даже если они иногда сотрудничают.
— А сотрудничают? — прищурился я.
— Я не сомневаюсь, что там, в Глубинах, у всех групп есть определенные связи — все друг о друге что-то знают и иногда заключают сделки. Каждый может быть полезен каждому.
Я задумался, вспоминая недавние события.
— А мог Целитель и Гиблые за это время, пока ты была здесь, уничтожить друидов? Или подчинить их себе? — спросил я. — Может тех Детей Коры, которых ты знала, уже просто не существует? Как это случилось с гнилодарцами.
Морна уверенно покачала головой.
— Это невозможно. В своей Обители друиды неуязвимы — везде эти их письмена, которые их защищают.
— Письмена? — я подобрался.
— Ну да, я же тебе говорила тогда, что они ищут золотые живые письмена из Колыбели Живы, и готовы платить за них любую цену тем, кто их добудет. И этими скопированными письменами они каким-то образом защищаются. Они наносят их везде: на землю вокруг Обители, на стволы гигантских деревьев, на сами хищные растения, на одежду, на тело…в общем, на всё.
Я застыл.
— Это я помню, но я думал, что все эти таблички не имели для них практической пользы. Я думал они просто фанатики, поклоняющиеся Древу как божеству — мне так дед говорил. Да и ты ни слова не говорила о том, что они наносят письмена на землю и что это работает.
— Не говорила… — кивнул Морна, — А что до того, что они фанатики, так так оно и есть. В своем поклонении Древу они доходят до исступления и могут над кусочками Коры Древа стоять на коленях днями и ночами, пока не потеряют сознания.
— Узоры на коре, — тихо произнес я, вспоминая кусок коры, который нашел сам.
— Именно, — подтвердила она. — Они свято верят, что если эти узоры правильно истолковать и воссоздать, то они расшифруют послания, которые им пытаются донести Древа. И это будет путь к слиянию с ними.
— Они хотят слиться с Древами? — переспросил я.
— Да. — подтвердила Морна, — Они считают, что это приблизит их к пониманию, и что это путь к Вечности. Что в виде Древ они смогут существовать вечно, став частью Божества.
Я покачал головой. Вот уж точно фанатики.
— Значит что-то из тех письмен, что они добыли, работает? — посмотрел я на Морну.
— Раз они до сих пор существуют в самом сердце Глубин и никто их не сожрал, — вздохнула Морна, — то да, работает.