Морна вздрогнула. От резкого прилива живы ее ноздри расширились, и она часто задышала.
— Спасибо, — тихо выдохнула она, прикрыв глаза.
— А что Могильщик? — неожиданно спросил я, меняя тему. — Ты будешь, как он просил, с помощью Лиры убеждать Гнуса уйти с болот?
Морна открыла глаза. В них мелькнула скрытая злость.
— Я не люблю Гнуса. Но еще больше я не люблю Закира. Особенно после того, что с ним стало — я про этот Рой. Я вообще не понимаю, что от него прежнего осталось на самом деле. Он теперь опаснее, чем был до ухода. И я точно знаю, что так просто никакая сила в Зеленом Море никому не дается — за всё нужно платить. И я уверена, что он не сам придумал этот извращенный способ слияния с Сердцем Роя.
— Ты думаешь, — уточнил я, — Что кто-то подсказал ему это?
Морна тяжело вздохнула и повернулась, чтобы уйти во двор.
— Да, Элиас, подсказал. Сам подумай, кто знает в Глубинах больше всего о Древах и мог подсказать, где найти Потухший Пень, в котором есть Сердце Роя?
— Друиды?
Она остановилась на мгновение.
— Именно они. А уж Могильщик добыл что-то оттуда, из Пня, куда они, видимо, добраться не могли. А может он и провел одного из них туда. Не знаю, но он точно говорит не всё.
Мы с Морной вернулись во двор и я увидел что Клык с Грэмом сделали перерыв в лечении и было понятно почему — они устали.
Клык, бледный, насквозь промокший от пота, тяжело дышал, упираясь руками в колени. Грэм сидел на бревне, откинув голову назад. Его правая рука висела плетью, а лицо было серым.
Я молча подошел, подсел рядом на корточки и, положив руку на плечо деду, начал мощным потоком передавать ему живу. Грэм судорожно выдохнул, мышцы его спины немного расслабились.
Потом я посмотрел на Клыка и…всё же решился. Очевидно, он потратил много живы на Грэма. Не уверен, что у него что-то осталось. Я осторожно подсел к нему и прикоснулся, передавая живу.
Гнилодарец вздрогнул, резко распахнул глаза, и удивленно уставился на меня.
— Да, я так умею, — коротко и спокойно сказал я.
Когда Клык лежал при смерти я передавал ему живу, но никогда не делал этого когда он был, в сознании. Вот только я думаю это вопрос времени, когда он догадается об этом. Учитывая, что я делюсь живой с Лориком, Лирой, Морной и Рыхлым не заметить это сложно. Ну и главным фактором было то, что я ему доверял.
Клык молча, с глубоким пониманием в глазах, кивнул и не задал ни единого вопроса.
— Спасибо. Это… очень поможет. Меня словно выжали досуха. Тяжело работать с твоим дедом.
— Твое лечение тоже, знаешь ли, не подарок, — фыркнул Грэм.
Я покачал головой и отошел в сторону. Старику, как и Клыку, было не до разговоров. Так что я направился к изгороди.
Надо было над ней немного поработать. Я начал напитывать ее живой и проходиться по всей ее длине, сращивая лозы в тех местах, где они разошлись или высохли.
Пока я занимался этим, Морна вышла на крыльцо и вручила Клыку и Грэму по кружке чая, который они с радостью приняли и выпили.
Я же все это время напитывал живой прожорливую изгородь, вспоминая как эффективно она была тогда, в бою с Измененным. Да уж, по ощущениям это было вечность назад.
Ну а глядя на изгородь я понимал: сейчас я помогаю не Морне, а себе. Однажды, если мне понадобится, я смогу влить сюда критическую массу живы, сделать из этой изгороди гигантского мутанта, полностью подчинить его своей воле и…забрать с собой. Это будет трудно, но не невозможно.
Закончив с изгородью, я сел чуть в стороне и ко мне тут же подсела Морна. Мне она тоже протянула кружку чая.
Грэм с Клыком выпили по эликсиру и продолжили лечение.
Я какое-то время, — пока не допил чай, — сидел с Морной. В этот раз мы ничего не говорили. Слов не требовалось. Мы просто смотрели на темнеющие кроны деревьев, слушали тихий шелест листьев и сдавленное кряхтение Грэма.
Не знаю о чем думала она, но я не думал ни о чем. Просто пил, смотрел и прислушивался к дыханию Морны рядом, теплу ее тела, которое прикасалось ко мне.
Иногда нужно просто отпустить все тревожные мысли и забыть о заботах и проблемах. Это ничего не изменит, но будет спокойнее, и ты этими мыслями не будешь портить момент. Приятный момент.
Допив чай, я вернулся в дом проверить Шель и Миклу. Они спали глубоким, ровным сном выздоравливающих. Я осторожно поделился живой с ними. Благо, мои запасы теперь позволяли это делать. Хватало на всех.
Я еще раз проверил все их раны, затем убедился, что мы ни одного места не пропустили, и всё намазали мазью, и только тогда поднялся и вышел наружу. На сегодня мои дела тут были закончены.
Сеанс лечения Клыка был окончен. Морна, чуть согнувшись и глядя в землю, сидела на крыльце, обхватив кружку обеими руками.