Рыхлый же посмотрел на тропки, ведущие вглубь деревни, затем на болото, и вдруг встрепенулся.
— Пойду посмотрю, — сказал он, вглядываясь в темную воду. — Может, парочка моих пиявок выжила.
— Выжила, — спокойно бросил Гнус.
Рыхлый замер.
— Откуда ты знаешь?
— Ну, ты в прошлый приход искал их, вот я после твоего ухода и занялся поисками таких пиявок. И через своих водных жучков-плавунцов нашел их. Сейчас они в небольшой заводи на дне, зацепились за корягу. Я их даже немного подкармливал.
Рыхлый выдохнул с облегчением.
— А сколько уцелело?
— Немного, — ответил Гнус и качнулся в кресле, — Трое.
— Три…всё равно хорошо, — довольно сказал Рыхлый, — У этих старых особей уже есть устойчивость к этой черной дряни…это отлично.
— А ты их сам не чувствуешь? — спросил я Рыхлого, — Это ведь твои…питомцы.
Рыхлый помрачнел.
— Связь порвалась тогда, когда пришлось бежать. И чем дольше они были без меня, тем сложнее их снова «почувствовать». Нужно заново устанавливать контакт.
Я подумал, что с любым из своих симбионтов связь потерять не смогу, чтобы ни случилось, только если сам силой разорву. Но вряд ли Рыхлый сознательно разрывал связь с пиявками. Значит связи у него были не настолько крепкие как мои, симбиотические. С другой стороны, если подумать, то невозможно установить тысячи и тысячи связей с насекомыми и не сойти с ума. Гнилодарцы, управляющие огромным количеством насекомых, явно используют другой метод. Какое-то «роевое» управление. Надо об этом спросить, как будем уходить из деревни. Это любопытный момент.
Самое главное, конечно же, это три старых особи. Значит лечение Грэма еще больше ускорится. Тем более, эти уже закаленные, устойчивые к черной живе, а значит и черной хвори смогут больше поглотить за один раз.
Рыхлый осторожно пошел вперед, оставив нас втроем. Какое-то время мы наблюдали за ним, исчезающим в Гниющем Коридоре. Интересно, без гнилодарцев он стал опаснее? Или наоборот вся эта мошкара в нем разлетелась? Стоп! Куда разлетелась, если тут сидит Гнус.
Рядом изредка выныривали дети-мутанты, хватая воздух и снова исчезая в болотной воде. Причем плавали они там так, что на поверхности не было ни следа — ни единой волны или всплеска, который бы выдал постороннему, что там есть кто-то кроме рыбок и жаб. В первые свои посещения деревни я таких детей не видел. Это, правда, и немудрено — таких заметить сложно.
— Как твое развитие, Элиас? — вдруг спросил Гнус, уставившись слепыми глазами на меня.
Он вытянул руку и по его пальцу полз какой-то жук, с перламутровым отливом крыльев.
— Потихоньку развиваюсь, — ответил я уклончиво, — Это долгий путь.
— Потихоньку, значит… — вздохнул гнилодарец. — А я думаю, что совсем не потихоньку.
Грэм сразу напрягся.
— Ты ведь знаешь, что твоя кровь особенная? — спросил Гнус.
— Особенная? — сделал недоумевающий вид я, а Грэм как-то предупреждающе зыркнул на меня.
— Да. Раз уж тут нет Рыхлого, то мы можем поговорить. Я не знаю, что знает он о тебе, но я как-то взял твою кровь.
— Взял кровь моего внука? — угрожающе переспросил старик.
— Успокойся Грэм, — поднял Гнус вверх руку, — Я не к тому веду. Я хотел изучить ее потому, что почувствовал в тебе что-то…другое. И твоя кровь защитила себя сама. Буквально. Насекомое, в котором была твоя кровь, проросло как какой-нибудь хищный мутант и сожрало «носителя».
Мы с Грэмом переглянулись. Во-первых, я о таком не знал, а во-вторых сам разговор был…неприятен. Обсуждать свой Дар или свою кровь я не хотелось от слова совсем. И так о моих способностях уже знает Морна, Рыхлый и Клык. А тут еще Гнус что-то понял. Этого только не хватало.
— К чему ты ведешь? — прищурился я.
— Да, Гнус, — сжался как пружина Грэм. — Такие разговоры просто так не заводят.
— А я и не просто так его начал, — ответил совершенно спокойно гнилодарец. — Я помочь хочу…предупредить…
— Предупредить? — удивился я.
— Да. Я чувствую твои эмоции Грэм, и уйми их. Никто вредить твоему внуку не собирается. Мы вообще все тут в одной лодке.
— Мы с Морной и Рыхлым, а ты сейчас не с ними…так что все-таки мы не в одной лодке.
— Я остался ради…тьфу…ладно. Мы сейчас не об этом говорим, — отмахнулся Гнус, — Я лишь хочу сказать, что единственные, кто может навредить твоему внуку за природу его Дара это не я или другие гнилодарцы, а твои же сородичи из поселка и городов. Гильдии. Надзор. Не мы. Да ты и сам знаешь, кого надо опасаться, и кто не приемлет тех, кто от них отличается. Радует, что ты не такой и твой взгляд на мир чуть шире, чем у них.
Грэм молчал.
— Так что да, Элиас. — вздохнул Гнус, — Я знаю, что ты не обычный травник. И твоя кровь сказала об этом лучше, чем что-либо другое.