— Об этом бы тогда уже знали, и изымали из таких мест то, что осталось от таких…кхм…людей.
— А кто тебе сказал, что не изымали? — удивился Гнус. — Что, не было экспедиций от гильдий в Глубины? Что, не копались они в особых местах Кромки?
— Они искали Источники Стихийной Живы. — уверенно ответил Грэм. — А вот ты не ответил — видел ли ты сам, через своих насекомых, подобный Дар?
Я думал, что он ответит «нет», но он удивил и меня, и Грэма.
— Видел. Видел наименее опасный, из подобных Даров — Дар Первородного Охотника.
— Когда? — тихо спросил Грэм.
— Когда… — задумался Гнус, — Наверное, лет пятнадцать-двадцать назад. Мы еще подумали, что это какой-то монстр к нам пожаловал, а потом он заговорил.
— Монстр? Значит, он превратился в кого-то вроде Измененного? — уточнил я.
— Совсем нет, — отрицательно покачал головой Гнус. — Просто огромный человек, настолько огромный, что не мог прекратить расти. Но он еще сохранял рассудок. Настоящий великан…от него веяло такой жутью, что мне единственный раз в жизни стало страшно. Но он что-то пил, что удерживало его от срывов.
— А зачем он пришел к вам?
— Пришел к нам, потому что думал, что мы знаем как справляться с такими «последствиями». Что ни говори, в чем-то расколотые дары напоминают потерявших контроль первородных.
— Вы ему сумели помочь? — спросил я, хотя уже знал, какой ответ услышу.
— Нет, конечно. Он у нас пробыл несколько дней и…ушел.
— Куда? — прищурился Грэм. История этого охотника его явно заинтересовала.
— Куда? — удивился Гнус — А ты как ты думаешь, куда такие люди уходят? Им больше нет места в…обществе.
— В Глубины, значит, — сказал я.
— Именно, Элиас. Потому что никакого отличия от монстров у них в итоге нет. Обычно они полностью теряют контроль над человеческой частью разума.
— Я никогда о таком не слышал, — тихо, почти потрясенно проговорил Грэм. — Честно говоря, ты вот говоришь, а я…не до конца верю в это.
Гнус ничего не ответил Грэму, просто повернул лицо ко мне.
— Я тебя предупреждаю, Элиас, не просто так. Как возьмешь следующую ступень Дара — остановись. Три ступени…этого достаточно. Дальше не иди, в этом ошибка. То, что сказал тот Охотник, я не забуду. Он сказал: «До какого-то момента ты думаешь, что контролируешь всё. Что проблем нет, но еще одна взятая ступень — и вдруг ты осознаешь, что контроль исчез. Что тело тебя не слушается и берет над тобой верх, а ты ничего не можешь с этим сделать». У таких как ты развитие идет очень быстро, и в этом-то и кроется главная ловушка — ты пересечешь грань, где перестанешь быть человеком.
Я замер. Да, я действительно чувствовал, что всё под контролем. Помнится, вначале при слияниях с растениями у меня были предупреждения системы, но затем я нашел метод создавать «заслонку» в мозгу — отделять свое сознание от растений. А затем научился и вовсе контролировать процесс слияния. Но возможно Гнус был в чем-то прав. Например в том, что пока я на первых ступенях, этот процесс дается легче.
— У меня пока всё под контролем, — твердо сказал я.
— Твоя сила еще слишком «слаба», чтобы возникли настоящие проблемы с контролем, — печально улыбнулся Гнус. — Чем больше будет сила, тем больше возникнет проблем. И неважно, какой тип Дара: чем дальше люди с Первородными Дарами заходят в развитии, тем больше они отдаляются от людей и приближаются к истокам своих Даров. А это заканчивается всегда плохо.
— Спасибо за предупреждение, — искренне сказал я.
— Мы тебя услышали, — добавил Грэм, тяжело опершись на секиру.
— Я просто не хочу, чтобы твой внук… стал как… — Гнус замялся.
— Как дерево, — хмыкнул Грэм. На самом деле, скорее всего озвучивая свой самый большой страх.
— Именно. Некоторые границы силы не стоят того, чтобы потерять человечность. И Могильщик, впустив в себя Сердце Роя, об этом забыл.
Повисло молчание, только мошкара гудела. А через минуту из гниющего коридора вышел Рыхлый, держа в руках какой-то старый кувшин. Видимо, взял из брошенных вещей ушедших гнилодарцев. Внутри же, очевидно, были пиявки, судя по плеску воды.
— Ты говорил с остальными, — вдруг сказал Гнус. — С детьми и взрослыми.
— Это запрещено? — удивился Рыхлый, останавливаясь возле нас.
— Нет, кто я такой, чтобы запрещать вам разговаривать? — пожал плечами Гнус. — Просто получается, что пиявки были просто поводом?
— Нет, пиявки мне действительно нужны, — улыбнулся Рыхлый, а потом уже серьезнее добавил, — Я хотел посмотреть в каком они состоянии и чем мы им можем помочь.
— Эликсиров и мази хватит? — уточнил я.
— Хватит, — кивнул Рыхлый. — Должно хватить и того, что ты принес нам.