— Она не лопнет? — вырвалось у меня. Я действительно испугался, что ее разорвет изнутри.
— Я откуда знаю, — хмыкнул Грэм, останавливаясь у меня за спиной. — Я тебе не приручитель, и у ящериц роды не доводилось принимать.
— А у кого доводилось? — автоматом спросил я.
— Да так… — отмахнулся Грэм.
Я же присел у очага, и смотрел на ящерицу, пытаясь понять, идет ли всё как надо или нет. Ящерица дышала тяжело и как-то с присвистом, а ее бока раздулись еще больше.
Честно говоря, я мог использовать Анализ, но чтобы мне это дало? Показало, что она вот-вот исторгнет из себя яйца?
Ладно, что я могу сделать, чтобы помочь ей? Добавить огня? Пожалуй, да — жар ей всегда помогал, и она его любит. Правда, она сама по себе кусочек жара, но лишним не будет.
Я схватил несколько сухих поленьев и аккуратно подкинул их в очаг, стараясь не тревожить Рассветницу. Она сидела прямо на жар-сердце — том самом, что мы добыли из пеплошкура. И, что удивительно, этот кусок плоти до сих пор не потерял большую часть своей силы. И думаю это не потому, что мы так «идеально» хранили. Видимо рассветница любила на нем засыпать, и тем самым поддерживала нужную температуру сердца. А ведь я так и не провел с ним тех экспериментов, что планировал. Те полторы недели без сознания неплохо так помешали многим мелким экспериментам, которые я задумывал. А потом уже было не до них — гнилодарцы отняли всё время.
И тут вдруг прямо на наших глазах рассветница, издав глухой, скрежещущий звук, впилась мелкими зубками в поверхность жар-сердца. В ту самую корочку. Она впервые начала грызть его, отчаянно пытаясь высосать из него огненную живу. Я думал, что этот жар, который стоит сейчас возле очага, возник от переизбытка энергии, но похоже всё не так. Чего-то ей не хватало.
Я инстинктивно потянул к ней руку, желая то ли успокоить, то ли проверить ее состояние. Сам не знал. Жест был привычным, инстинктивным.
— ШШШ-ШШИИИ! — Рассветница резко вскинула голову и издала пронзительный, угрожающий писк-шипение, обнажив зубы. Глаза ее полыхнули агрессивным огнем.
Я тут же отдернул руку.
— Понятно, — медленно кивнул я, — Боишься.
Оно и ожидаемо, сейчас она в состоянии стресса, думает о потомстве наверное. А меня воспринимает как угрозу.
Рядом, на краю стола, обеспокоенно пищал Седой, который последовал за нами. Мурлык переступал с лапки на лапку, топорща крылья и заглядывая в очаг, хотя ему явно тут было тяжеловато находиться. Все-таки он к такому жару не привычен, но, похоже, волнение за рассветницу перевешивало эти неудобства. Хотя…в Проплешине он недолго выдерживал и более высокую температуру. Так что может я его недооцениваю.
— Надо бы ей чем-то помочь… — сказал я вслух.
— И как? — спросил Грэм, — Я вот что-то не имею особых идей.
Я задумался.
— Нет, кое-что у нас есть.
Я встал и двинулся к полкам, где держал все остатки своих эссенций и отваров. Меня интересовала эссенция и гидролат, полученные из огненной крапивы. Из того, что у меня было — это наиболее подходило для того, чтобы скормить рассветнице.
Я вытащил две бутылочки: одну с гидролатом, другую с чистой эссенцией и налил немного в две разные глиняные мисочки. Кроме того, в отдельную миску я добавил масла из крови саламандры и еще отдельно налил янтарной росы. Благо, последней у меня было с избытком. Собирали мы ее все-таки каждый день, а живосборники хоть и уткнулись пока в потолок своей эволюции, но давали росу регулярно и много.
— Ну, ты ей устроил настоящий пир, выбирай не хочу. — хмыкнул Грэм.
— Откуда ж я знаю, что она захочет сейчас? — ответил я, подсовывая одну мисочку за другой к самой мордочке недовольно шипящей ящерицы.
Правда, когда запах ударил ей в ноздри, то шипение сразу оборвалось. Рассветница, забыв об угрозе, жадно припала к блюдечку с эссенцией огненной крапивы. Её раздвоенный язычок замелькал с невероятной скоростью. Она слизала всё до последней капли, и я заметил, как её дыхание стало чуть ровнее — ей определенно стало легче. Чуть менее активно она слизала гидролат, а затем и янтарные капли.
После этого она на пару минут замерла, а потом резко дернувшись снова начала зарываться в огонь, прямо в угли. Да уж, такой жар ей был нипочем.
А потом она…кхм…выгнула спину и в горячую золу выскользнули три продолговатых яйца. Угли вокруг них тут же вспыхнули ярче.
— Это всё? — удивленно приподнял я брови.
— Да нет, — покачал головой Грэм, — Смотри какое пузище, там еще много яиц. Это точно. Она еще не закончила.