— Сейчас! — воскликнула Лира и через пару мгновений вокруг нее закружился рой жуков-светляков, до того момента прятавшийся то ли в складках одежды, то ли незаметно подлетевший сбоку. Жуки выстроились в воздухе в идеальное, мерцающее фиолетовым светом кольцо и закружились над головой девочки рисуя сложные фигуры. Лира довольно улыбнулась.
— Вот как могу, — и уперла руки в бока, — И не только это, я много чего теперь могу. Меня Гнус немного подучил.
— А…Гнус…кхм…ладно, потом. А сколько всего можешь контролировать?
Лира напряглась, и тут же тысячи и тысячи насекомых поползли и влетели, создавая черное облако вокруг нее. Наслаждаясь своим контролем, она закрыла глаза.
Могильщик довольно посмотрел на нее, а потом взмахнул рукой и облако тут же расступилось, послушное его воле.
— Молодец Лира, Ты сильно прибавила. Надо продолжать в том же духе и будешь самой сильной над насекомыми — Дар позволяет.
Лира открыла глаза, удивляясь тому, как легко у нее перехватили контроль над насекомыми и кивнула.
— А куда ты уходил? — напряженно спросил Рыхлый, не сводя глаз со старика. И тут же добавил, сглотнув: — И почему вернулся? Я… мы думали, ты ушел навсегда.
Могильщик посмотрел на гнилодарца и словно на пару секунд завис, что-то вспоминая.
— Уходят навсегда только в землю, Рыхлый, — философски вздохнул он после этой заминки. — А у меня были дела там, в Глубинах. Важные дела….
Гнилодарцы промолчали. Никто не стал допытываться, что это были за дела. Однако, думаю, у каждого гнилодарца все же возникал вопрос, а что такого важного было у него, что он покинул деревню? Потому что только из-за его отсутствия с деревней произошло то, что произошло.
Возможно, до теперешнего момента они считали его погибшим, но теперь все менялось. Он был очень даже жив, и имел большие силы.
Я же попытался осторожно прислушаться к Могильщику. Я прикрыл глаза, концентрируясь на своем духовном корне и навыке ощущения живы. Остальных гнилодарцев я чувствовал смутно: их ауры были рваными, истощенными и пульсирующими болью. Но когда я попытался «нащупать» Могильщика…
Я вздрогнул. Я не ощущал его вообще, то есть абсолютно! Аура вокруг этого старика не «висела» в воздухе, как у обычных Одаренных.
Еще через время я понял, что меня смутило: вокруг Могильщика образовался словно энергетический вакуум. Он скрывает свою ауру! Полностью ее спрятал, все ее проявления.
И это либо просто привычка того, кто привык бродить в Глубинах, либо ему есть что скрывать, либо…это вообще ничего не значит. Я вздохнул. Правда, отсюда вытекала другая проблема: если этот старик умеет так виртуозно скрывать свою ауру, контролируя каждую каплю энергии, то, возможно, мое зеленое сияние Дара видно даже без малейшего напряга.
— Значит, вот сколько вас осталось… — медленно протянул старик, обводя взглядом наш небольшой отряд, и медленно направился к дому. Лира шла рядом с ним, не отставая. Только теперь к ней вновь вернулся контроль над ее насекомыми.
Не знаю почему, но вид Лиры идущей рядом с Могильщиком как-то снял напряжение со всех, даже с Грэма. Он, до этого момента крепко сжимающий секиру, чуть опустил ее, понимая, что такое начало диалога не лучшее.
Но вот мне наоборот стало беспокойнее. Чем ближе подходил Могильщик, тем острее я чувствовал исходящую от него опасность. Это было какое-то инстинктивное чувство угрозы. Такую же явную опасность, пробирающую до костей, я чувствовал, наверное, только рядом с Целителем. Это не значило, что Могильщик был таким же молниеносно быстрым, но его Дар и его возможности казались на другом уровне, нежели у других гнилодарцев.
— Как ты подчинил моих червей? — снова подал голос Рыхлый, когда Могильщик поравнялся с нами. — И главное — зачем? Ты раньше так не умел.
Все взгляды вновь скрестились на старике.
— Не только твоих червей, — спокойно ответил старик, небрежно присаживаясь на крупный валун у самого крыльца. — Я всё тут подчинил. Вон, Шурша в лесу тоже недовольна, я это прекрасно чувствую. А зачем — так мало ли? — он пожал худыми плечами. — Наделали бы глупостей с перепугу. Может, вздумали бы атаковать сгоряча. Кто вас, молодых, знает? Сдержанности нет. А что до того, что раньше так не умел…так научился.
— Никто бы тебя не атаковал, не выдумывай! — фыркнула Морна, скрестив руки на груди. — Тут все тебя знают, Зикар.
Вот, значит, как его зовут — Зикар. Честно говоря, Могильщик ему больше подходит.
— Все, да не все, — отмахнулся старик, — Тут есть незнакомые мне…лица.
Его блеклые глаза (может, он уже плохо видит?) медленно скользнули по фигуре Грэма, а затем остановились на мне. Взгляд был цепким.