— Дед…что-то я не совсем понимаю, что со всем этим делать…
Я почесал голову.
Ладно, есть кое-кто, кто точно знает что делать.
— Надо позвать Кироса, — решительно сказал я, поднимаясь на ноги.
— Думаешь? — Грэм с сомнением почесал бороду. — Может надо просто подождать? Вдруг остальные яйца выйдут сами собой. Природа свое возьмет. Рано паникуешь.
Я же не мог сказать ему, что знаю, что состояние ящерицы критическое и она точно сама не справится.
— Может выйдет, — ответил я. — А может и нет. Я не хочу рисковать ее жизнью. Потом просто может быть поздно. Откуда мы можем знать?
— Ниоткуда, — признал Грэм.
Я направился к открытой двери.
— Куда? — уточнил Грэм.
— К Киросу, — невозмутимо ответил я.
— А живет-то он где, знаешь? — хмыкнул старик мне в спину.
Я застыл на пороге. А ведь действительно — я понятия не имел, где обитает этот старый приручитель ящериц. И память Элиаса тут тоже молчала — он этого не знал.
— То-то и оно, — фыркнул Грэм, подходя ближе. — Он не в поселке остановился, ему с его зверинцем там тесно. Пошли вместе. А то еще наболтает тебе чего, как в прошлый раз. За ним глаз да глаз нужен.
Я молча кивнул. А ведь я еще до повышения ступени Дара собирался поговорить с Киросом. Узнать через него об отце, матери Элиаса, обо всех любопытных личностях в поселке. Этот старик знал слишком много, и не только о Янтарном. Да и кроме как об этих людях, я хотел его расспросить о других землях, где он точно бывал. Но…опять же — не сложилось. Поднятие Дара и гнилодарцы отняли всё время.
Я вздохнул. Да уж, как можно что-то планировать, если целиком и полностью зависишь от внешних обстоятельств, на которые не реагировать нельзя?..
Собрались мы быстро. Грэм захватил свою секиру, а я заплечную корзину. Виа и душильника я заставил спрятаться в другой корзине. Душильников-мутантов, которые еще были, по-сути, ростками я спрятал в дальней комнате. А в остальном…ничего опасного у меня не было. После этого Грэм запер дом и мы двинулись к Киросу.
Седой, конечно же, был тут как тут. Уселся на моем плече и разглядывал всё вокруг.
Грэм повел меня за пределы поселка, на другую сторону Кромки, за реку. Мы шли быстрым шагом, почти в молчании. Минут через двадцать среди деревьев показался крепкий каменный дом, обнесенный такой же основательной каменной оградой. Похоже, не один Грэм любил быть поближе к Кромке. Вон Кирос вообще по-сути в ней выстроил дом, ничего не боясь. Ну и, конечно, я без Грэма не нашел бы этого дома.
Я остановился, разглядывая этот крепкий, широкий и приземистый дом, сложенный из крупных камней.
— Дед, а почему ты не решил наш дом сделать из камня? Почему из дерева? Так-то оно понадежнее было бы.
Старик покосился на меня, покачал головой, но ответил:
— Потому что камень не дышит, Элиас. А дерево… оно словно живое. Оно хранит тепло и помнит лес. Дышится в таком доме по-другому. В каменном доме чувствуешь себя будто скованным, как…как…в темнице. Нет, каменный дом — это не моё. Вот поэтому.
Я задумался над его словами. В этом была своя правда. Дерево, даже срубленное, сохраняет остатки живы, что-ли. Я представил себя в каменном доме, и внутренне признал, что наверное в деревянном оно действительно как-то получше будет.
— Ладно, пошли уже, чего встал? Твоя ящерица там рожает, или моя? — заметил Грэм, и двинулся вперед.
Мы приблизились к ограде, и я невольно сглотнул. Вокруг дома, лениво греясь на солнце, лежали пять огромных ящеров, размером с хороших таких лошадей, если не больше. Мощные лапы, толстые хвосты, бронированные гребни… и ни одного вида я не знал. Все они были разных расцветок: от темно-изумрудного до пепельно-серого. Будто Кирос не хотел иметь ящеров одного вида.
— Неплохая охрана, — заметил я, представляя сколько мороки могут доставить такие ящеры, если их шкура хотя бы вполовину такая крепкая, как у ржавозуба.
— Да уж… — согласился Грэм, — Неплохая. Это тебе не парочка волков.
Похоже, он тоже рассматривал этих ящеров как более опасных противников, нежели волки Трана.
Мы заглянули за ограду. Весь двор был усеян камнями — от мелких булыжников до огромных валунов. И везде, на каждом прогретом камне, сидели ящерицы. Сотни. Тысячи. Я заметил и наших старых знакомых — ржавозубов, которые вылупились не так давно. Они уже вымахали до размеров небольших щенков, их ржавую чешую ни с чем не спутать.
Тысячи ящериц, от мелких до крупных, — думал я, разглядывая этот копошащийся ковер. — И чем это, по сути, отличается от талантов гнилодарцев, управляющих роями насекомых?
Отличается. Дело не в количестве подчиненных существ, а в том, что у Приручителей вроде Кироса проблемы с духовным корнем — редкость. Даже Морна с ее расколотым даром среди Приручителей — редкость. А вот у гнилодарцев чуть ли не у каждого второго проблемы с самого раннего детства, и разной степени тяжести. И спасало гнилодарцев от окончательных проблем только тайная торговля с алхимиками вроде Хабена и…меня. Без этого кто знает как далеко бы зашли их мутации.