Да, самая большая проблема гнилодарцев не в дарах, а в мутациях. Я вспомнил Клыка — вот уж кто на самом деле бесценный специалист. Да, он не лекарь, но он может лечить кости так, как ни один лекарь и, возможно, даже целитель не может. И только из-за того, что он родился у гнилодарцев и у него постоянно лезут кости, которые болят и которые приходится постоянно стачивать, он…другой. Не такой. А ведь на самом деле, вылечи духовный корень Клыку — и его примут в любом городе, не зная о его прошлом. При условии, что внешние мутации исчезнут. Вот только… он не захочет. Не захочет уже ни в какие поселки или города к обычным людям. Я это понимал. Он будет продолжать жить тут, в Кромке, в лесу. Со своими — с теми, с кем чувствует себя комфортно.
Я вздохнул. А потом мелькнула неожиданная мысль, навеянная вчерашним разговором с Гнусом. Возможно если следовать логике того, что Дары были людям когда-то «привиты», то разумно предположить, что одни приживались легче, другие — сложнее. Одни более естественны для человека — вроде Охотника или стихийных Даров, — а другие — нет. И чем более «уникальный» или чужеродный Дар, вроде связи с мириадами насекомых или чем-то подобным, тем сложнее духовному корню его выдержать. Это для него неестественно.
Мысль была…любопытной и, пожалуй, стоит ее обдумать. Позже.
Меня отвлекла ящерка, которая с нескрываемым любопытством заползла на мою ногу и подняла голову. И я не знал, смотрит сейчас она или Кирос. Я еще раз окинул взглядом двор и понял, что ящериц даже больше, чем мне казалось, причем самых разных размеров. Да, судя по количеству подчиненных рептилий, невероятно сильный приручитель. Его контроль должен быть колоссальным.
Мы замерли прямо у ограды, перед довольно широким проемом. У Кироса не было ни ворот ни чего-то подобного. Можно было просто пройти внутрь. И встретится с пятеркой огромных ящеров.
Даже Грэм особо не спешил этого делать.
Ждать пришлось недолго. Тяжелая, обитая железом дверь дома скрипнула и по каменным ступеням спустился Кирос.
— А кто это пожаловал проведать старика? — прищурившись, проскрипел Кирос, опираясь на посох.
— Не такой уж ты и старик, — фыркнул Грэм. — На сколько ты там старше меня? Пару десятков лет? Считай, одногодки.
Кирос рассмеялся, а потом ответил:
— Нет, Грэм. Не у всех такое конское здоровье, как у тебя. Даже черная хворь сожрать не может, подавилась.
— Я сам ее сожру и добавки попрошу, — мрачно ответил Грэм.
Я же знал, что на самом деле, увы, не всё так просто, и не будь сторонней помощи, грибов, Лиры с ее живососами и пиявок Рыхлого, всё было бы намного хуже.
Кирос перевел взгляд на меня, и его улыбка пропала.
— Так… — протянул он, — Раз тут Элиас, значит что-то с ящеркой, так?
Я кивнул.
— Она начала откладывать яйца.
В тот же миг глаза Кироса буквально загорелись.
— Уже?
— Ага. — ответил я.
— Рано, но да ладно. Значит, ты хочешь чтобы я взглянул на яйца?
— Да. Потому что возникли проблемы, — сказал я честно, — Она отложила три яйца, а остальные… не хотят выходить из нее. Застряли. И ей, честно говоря, плохо. Прямо видно, что там какие-то проблемы. Но я не могу ей ничем помочь.
— Вот как… — Кирос задумчиво почесал подбородок. По его руке в этот момент деловито пробежала пара мелких зеленоватых ящериц. — Что ж, пойдем поглядим. Случалось у меня и такое. Редко, но бывало.
Он свистнул. Из-за угла дома тут же тяжело вышагнул ездовой ящер. На его спине было закреплено потертое кожаное седло. И он был крупнее пятерки самых больших ящеров во дворе.
Кирос, кряхтя и охая, начал карабкаться по специальным ремням наверх. Грэм скептически приподнял бровь, наблюдая за этой картиной.
— А что? У меня с утра всегда мало сил, люблю покататься, — пожал плечами Кирос, устраиваясь в седле.
Я же вспомнил, что Морна говорила, что у друидов есть какие-то особые виды ящеров, очень мощных. Что-то мне подсказывало, намного мощнее и опаснее этого.
— Ничего-ничего, — похлопал ящера Кирос, — Будет у меня скоро парочка крупных ржвозубов, наведу шороху в Кромке.
— Смотри чтоб тебя падальщики не сожрали. — фыркнул Грэм.
— Не бойся. Мои старые кости им не интересны. Тут и жрать нечего. — ответил Кирос и его ящер прошагал в этот открытый проем.