Чуть дальше росла бледная, почти белая трава.
— Зольник, — бросил Грэм. — Трава как трава, только белая. Жрут ее тут всякие.
— Ну, Кирос сказал брать всё, — резонно заметил я, выкапывая пучок. — Думаю, в таком состоянии Рассветница съест всё, в чем есть хоть капля огня.
— Может ты и прав, — ответил Грэм и двинулся дальше.
Везде попадались Дымоцветы — странные серые цветы на длинных стеблях, вокруг которых кружилась серая пыльца.
— Не наступи и не задень, — предупредил дед. — При касании выбрасывают облако едкой пыльцы. Ослепнешь на пару минут и дышать будешь с трудом, даже через твою тряпку проникнет.
Я кивнул.
— А вот это точно подойдет твоей ящерке, — сказал Грэм и наклонился над кустиком с пепельно-серыми листьями. — Пепельник седой. Похож на огненную крапиву, но не такой агрессивный и едкий. Зато живу накапливает отлично.
Я снял перчатку и осторожно потрогал лист. Он был приятно теплым на ощупь и не оставлял ожогов, в отличие от крапивы.
Я выпрямился, оглядываясь. Да уж, это место совершенно не походило на Проплешину. Несмотря на довольно высокую температуру и обилие огненной живы, здесь существовала своя, уникальная, замкнутая экосистема.
Мимо моего лица пронеслась зольная моль — крупный, серый мотылек, оставляющий за собой пыльный след. Стайки таких мотыльков тучами роились над самыми насыщенными живой булыжниками, видимо питаясь исходящим от них теплом и тлеющим на камнях мхом. Мох был, кстати, знакомый — очень похожий на тот, что рос в Проплешине, только более тусклого цвета.
Взгляд зацепился за толстого, неуклюжего жука, ползущего по пеплу.
— А это кто?
— Дымоед, — ответил Грэм и срезал несколько пепельников, — Жрет всю эту дрянь, что тут пылит.
Ради демонстрации Грэм ткнул его кинжалом и в тот же миг жук мгновенно выстрелил из брюшка густым, черным облаком.
— Ага, тут всё такое, — пояснил старик.
— Ты говорил, что тут опасно, — сказал я, — Пока не вижу ничего, кроме плюющихся жуков.
— И Хвала великому Древу, что всё так. Тебе сейчас нужны проблемы и опасности?
Я покачал головой.
Все это время я фоном следил за Скитальцем. А он, надо сказать, заинтересовался этим местом. Вернее, несколькими областями. И сейчас впереди нас, шагах в двадцати, он даже из глубины почувствовал источник живы. Причем довольно яркий.
— Дед, — я остановился. — Тут мой Скиталец кое-что заметил. Что-то очень…насыщенное живой.
— А? Где? — отвлекся от срезания огненных растений Грэм. — Что, кристалл какой огненный? Это нам не помешает.
— Еще не знаю, — покачал я головой, — А место…вон там…
Я подхватил корзину и двинулся вперед по балке.
Шагов через сто я остановился. Перед нами возвышался один из многих завалов из оплавленных, серых валунов. Рядом почти не было трещин, выбрасывающих потоки пепла. А на камнях росла только россыпь дымоцветов и пробегали какие-то местные крысы с черной, словно кристаллической шерстью. И они, кажется, заинтересовали Седого, который выглянул наружу. Для этого пришлось приказать живой корзине сделать небольшой проем.
— Так… — задумчиво протянул Грэм, оценивая размер валунов. — И что надо делать? Сдвигать камни? Ты уверен?
Я закрыл глаза, сверяясь с ощущениями Скитальца. Сигнал шел прямо из-под центра завала.
— Похоже, что так. Просто если это что-то настолько насыщенное живой, это будет рассветнице полезнее, чем полная корзина растений.
Грэм нахмурился.
— Так-то ты, конечно, прав… Только будет шумно.
Старик покачал головой, пробормотал что-то, но подошел к завалу.
— Ладно, попробую.
Грэм применил Укоренение, ухватился за первый валун и, напружинив мышцы так, что они вздулись буграми, с рычанием отвалил его в сторону. Затем второй, третий. Из-под камней во все стороны брызнули мелкие пепельные змеи. Грэм брезгливо раскидал их тупым концом топора.
— Тут? — тяжело дыша уточнил он, указывая на обнажившуюся черную, спрессованную землю, в которой копошились черные личинки, тут же шмыгнувшие во все стороны. Седой, похоже, едва удержался, чтобы не броситься за ними. Я остановил его рукой. Сам же прислушался к ощущениям Скитальца, который замер под этим местом, глубоко в земле.
— Тут. Но глубже. — ответил я.
Я достал свою лопатку и попытался копнуть, но земля здесь напоминала твердый уголь. Лопатка лишь бессильно лязгнула, высекая искры.
— Отойди, — скомандовал Грэм. — Ничего ты своей лопаткой не откопаешь. Ладно уж…секира…прости, побудешь лопатой.
Грэм покачал головой, поднял рунную секиру и обрушил ее на черную спрессованную землю.
В тот же миг руны вспыхнули и эта плотная корка треснула.