— Ты, значит, охотник? — обратился он к деду.
— Да уж не гнилодарец. — мрачно отозвался Грэм, не отводя от него взгляда.
— Далековато от своих отошел.
— Хожу где хочу, — отрезал Грэм.
Могильщик еще пару мгновений посмотрел на Грэма, но смотрел куда-то внутрь. Будто даже слова, которые говорил старый охотник, не имели значения, и он обращал внимание на что-то свое.
— Чую в тебе черную хворь, — задумчиво принюхался Могильщик. — Глубоко сидит.
— Поверь, старик, ее я тоже чую. Всем телом чую, — огрызнулся Грэм. — Каждый день, каждый миг.
— Странно, что ты еще не помер с такой-то дрянью внутри, — искренне удивился Могильщик.
— Да не очень хочется в могилу, вот и не помираю, — хмыкнул Грэм, чуть сильнее опершись на секиру.
Могильщик издал каркающий смешок, затем вздохнул и потер поясницу.
Я же всё это время прислушивался к его ауре, но ничего ощутить не мог. Все та же пустота.
— Подустал я, пока добирался до вас через буреломы и всяких тварей… Морна, девочка моя, может, чайку с медом у тебя для старика найдется?
Морна смерила его долгим взглядом.
— Найдется, — наконец выдохнула она, и развернулась, уходя в дом. Ей было всё еще тяжело ходить, но я видел, что она хотела показать, что в порядке.
— Дед Зикар, а можно я покатаюсь на жуке? — Лира дернула его за рукав, указывая на хитинового монстра, который меланхолично жевал какую-то корягу. — Можно?
Могильщик закряхтел.
— Ладно уж, иди сюда.
Он подхватил Лиру (и откуда только силы взялись в этих руках-веточках?), а затем подошел к жуку и одним движением подсадил девочку на широкую спину между пластинами-крыльями. Девочка довольно завизжала, а жук, повинуясь безмолвному приказу, начал медленно, переваливаясь с лапы на лапу, ходить взад-вперед по полянке.
Могильщик же вернулся к валуну.
— А ты, значит, травник? — спросил он, уставившись прямо на меня.
— Да, — коротко ответил я.
— Он лечит нас, — неожиданно встрял Клык, делая шаг ко мне. — Помогает нам зельями и прочим. Без него мы бы тут… загнулись. А я так и вовсе должен ему жизнь. Он спас меня.
Я не знал как реагировать на такую «защиту».
— Вот как… — Могильщик задумчиво почесал подбородок и обратился ко мне — Интересно… Не помню тебя в нашей деревне, парень.
— Ты его и не можешь помнить, — снова влез Грэм, заслоняя меня плечом. — Это мой внук. И он не из вашей деревни.
— Да… — протянул Могильщик, и слово «деревня» повисло в воздухе тяжелым камнем. — Деревня… Кто-то расскажет мне, что там случилось? Я зашел и увидел пустоту — никого больше нет.
Камнеголовый указал на дом, как бы приглашая его внутрь. Тот кивнул, кряхтя поднялся, и вошел внутрь дома.
— Вижу тут больные есть, — бросил он через плечо.
Мы все потянулись за ним. В полумраке комнаты Могильщик подошел к циновкам, на которых лежали Микла и Шель. Он присел на корточки, внимательно вглядываясь в их изуродованные черным туманом лица и тела.
— А они плохи, — констатировал он. — Прям очень…
— Но лучше, чем были утром, — заметил Нурл. Гигант кивнул в мою сторону. — Спасибо Элиасу они еще живы. Микл был на грани, а сейчас задышал даже лучше.
Могильщик медленно повернул голову и посмотрел на меня каким-то новым взглядом.
— Значит, ты не позволил им умереть?
Я кивнул и ответил:
— Не позволил, и не позволю. Но до полного излечения еще нужно немало сделать. Особенно с женщиной. Работы хватает, и не на один день.
— Спасибо, парень, — неожиданно искренне сказал Могильщик. — Я их знаю с пеленок. Они… хорошие люди. А вот дрянь, что в них въелась… Черный туман, да? Но какой-то другой, он отличается…не пойму чем.
— Мы достали их из-за Кромки, — сказал Камнеголовый. — Они вышли в Глубины на самый край, пытаясь спастись. Там мы их нашли.
Могильщик еще раз осмотрел тела раненых гнилодарцев и кивнул.
— Мазь хорошо пахнет, — сказал он, — Сам делал?
— Сам. — ответил я.
Грэм всё это время стоял рядом со мной, не выпуская оружие из рук. Вообще, тут только он был с оружием. Но оно и понятно: у Могильщика тут оружие — каждое насекомое, ему ни топор ни секира не нужны.
— Держи, — Морна с глухим стуком поставила на стол глиняную кружку, от которой поднимался густой пар от заваренного чая.
— Спасибо, Морна, — улыбнулся Могильщик и уселся на стул прямо у стола и повернулся к нам.
Он обхватил кружку обеими руками, словно греясь.
Морна через пару мгновений поставила рядом с ним и миску с медом и, отойдя в сторону, оперлась о стену.
— Ну так что, рассказывать будете? — спросил Могильщик. — Что произошло с деревней?
— Что произошло? — горько протянул Рыхлый, присаживаясь на другой стул. — Предательство произошло, Зикар. Самое настоящее предательство. Хельм и другие старейшины. их купили Гиблые.