Я задумался. Вот эта тема отличия травников и алхимиков не давала мне покоя. Да, я знал, что алхимиками называли тех, кто работает в гильдии, а всех остальных, кто вне ее — травниками, но мне казалось тут есть что-то, чего я не знаю. Слишком размытой была разница.
— Слушай, — я сделал шаг ближе к прилавку, делая вид, что рассматриваю зелья за стеклом. Эх, были бы они не за стеклом, прикоснулся бы. — Я вот не совсем понимаю. В чем собственно разница между алхимиком и травником? Кроме самого названия и того, на кого они работают — в самом Даре в чем разница?
— Разница? — Хабен снова вздохнул. — Я понимаю, почему ты спрашиваешь. Большинство просто не знает различий, а многим даже кажется, что ее, — разницы, — нет. Травки, котелки, ступки — всё одно. Но это не так. Дар-то он как бы один, но ты и сам знаешь, что у Дара есть грани, оттенки. Дар может быть слабым, может быть повернут чуть в одну или в другую сторону…. И вот с Даром травника такая же ситуация. Обычно травники слушают живое растение, понимают его. Я знаю о твоих успехах — о твоем выращивании. Очевидно, ты уже на своей шкуре понимаешь, что такое быть травником. Настоящим.
— Примерно, — уклончиво ответил я, стараясь не выдать, насколько хорошо я понимаю растения благодаря симбиозу.— Но в чем разница?
— Скажем так… — Хабен покрутил в пальцах пустой пестик, лежавший всё это время на столе. — Тебе нужно тщательно отмерять, взвешивать, прикидывать, сколько и чего нужно положить в котел. У тебя, наверное, бывают десятки, а то и сотни попыток и неудач, прежде чем выйдет годный отвар?
— Да, — кивнул я, вспоминая свои первые варки с ужасным качеством, — Так и есть. Очень много сил и сырья уходит на неудачные попытки.
— Вот! — Хабен поднял палец. — А алхимики… у них, знаешь, словно бы полностью отключена эта связь с живыми растениями. Зато они буквально чувствуют растения как компоненты, как набор мертвых ингредиентов. Ты ведь заметил, какой характер, к примеру, у Марты?
— Не знаю… — задумался я, — Не поймешь, где там настоящая Марта.
— Ну так я тебе скажу, — продолжил Хабен, — Холодный и рассудительный у нее характер, можешь не сомневаться, и это следствие уклона Дара. А у нас, травников, характер более вспыльчивый, живой. Мы — люди, а они — как механизмы. Для них всё должно быть правильно. Отмерено. Выверено. И делают они это не специально! Той же Марте не нужны весы или меры для базовых зелий — она сама знает, что и как нужно положить. Это у них на интуитивном уровне.
— Вот как… — задумчиво протянул я.
— Да, Элиас. У меня хоть и слабый Дар травника, но изредка я могу почувствовать то или иное растение. А они — нет, никогда. Я как-то разговаривал с одним алхимиком об этом. Он поделился со мной…кхм…деталями. Так вот, алхимики почти не чувствуют растения зато сразу понимают, сколько яда в том или ином растении, когда оно переварилось в отваре, когда отдало все соки, или не все…
Едва он это произнес, как до меня дошло — вот в чем разница! У алхимиков, судя по всему, был врожденный или же приобретенный навык, похожий на мою «Оценку» или «Анализ», но работающий пассивно, именно на химический состав. Но с живыми растениями у них все туго, вот зачем Марте и понадобилась Эйна и вот почему она так пренебрежительно отзывалась о Даре Марты. И если посмотреть с другой стороны, зато у таких как Эйна прекрасно развито понимание растений. Что тоже выглядит как своего рода Анализ.
— Я бы даже назвал алхимиков несколько омертвевшими травниками, — добавил Хабен, глядя в пустоту. — Они отлично разделяют мертвое, понимают структуру, но крайне слабо работают с живым.
Я замер, переваривая эту мысль. В таком ключе я об этом Даре еще не думал.
— Я никогда такого не слышал.
— А кто тебе такое скажет? Марта? — усмехнулся Хабен. — С кем ты вообще общался из настоящих алхимиков?
— Ни с кем. — покачал я головой, — А выглядит это как? Ну, алхимический Дар на камне определения.
— Выглядит? — переспросил Хабен, — Дары Травника они сначала все изначально мутно-зеленые, за редкими исключениями, но уже в течении первого года после пробуждения выделяется насыщенность цвета, — у кого-то становится насыщеннее, у кого-то цвет, наоборот, становится более мутным, — а у алхимиков появляются сероватые оттенки. Я же не зря говорю, что они как омертвевшие травники.
— Я, честно говоря, раньше думал, что различие только в статусе. Что травники — это те, кто не работают на Гильдию, а алхимики — те, кто работают.