— Ну, в каком-то смысле это так и есть, — кивнул Хабен. — Потому что Гильдия всегда выискивает и берет к себе именно таких вот… «Одаренных». Как ни крути — они полезнее. Собственно, в алхимии, в варке им нет равных — они в прямом смысле могут ощущать в бурлящей воде сколько там того или иного ингредиента растворилось. А мне вот приходится испытывать варево на пробу. Либо на себе, либо на… ком-то еще. И без точных рецептов и дозировок нам, травникам, было бы совсем туго. А точные рецепты как раз таки «вывели» алхимики. Поэтому у них и такая власть.
Удивительно, но Грэм либо не придавал значения таким «мелочам», либо банально не знал.
— Понял, — кивнул я, и подытожил, — То есть и мы, и они чувствуем растения и умеем с ними работать, но по-разному. Мы — живых, а они — мертвых.
— Точнее и не скажешь, — согласился Хабен, а потом нахмурился, — Но мы сильно отклонились от темы.
Я кивнул.
Да, разговор ушел чуть в сторону от Ульмы.
— Ульма хоть и не могла, или не хотела давать мне гильдейских знаний, но во многом помогала и большая часть из того, что я умею — это ее заслуга.
Я же вспомнил наш разговор на рынке, когда он убеждал меня, что без наставника самоучке нечего и делать в алхимии. Но тогда в его устах это выглядело так, будто никакого наставника у него и не было, а оказывается…был. Ладно, напоминать об этом не стоит.
— Но экзамен-проверку я провалил. — закончил мрачно Хабен, — И помощи от нее на самом испытании не было. Как и некоторым другим.
— Значит… — прищурился я, — Когда пришла Марта со своим «предложением» ты его принял.
— Да. — кивнул Хабен.
— А в чем именно оно состояло? Это предложение.
— Закрыть глаза на мой проваленный экзамен и принять меня и кое-кого еще в Гильдию. — ровно произнес Хабен, — Но при одном условии: если мы, скажем так… поможем очернить репутацию Ульмы. И засвидетельствуем против нее перед некоторыми проверяющими из столицы.
Он вздохнул стиснул зубы.
— В детали, Элиас, я вдаваться не буду — вспоминать тошно. Молодой был, дурной. Глупостей наделал. Но некоторые вещи уже не исправишь.
Я не стал уточнять, что именно они там «свидетельствовали» потому что Хабен, очевидно, не скажет, да и мое ли это дело?
— Я так понимаю это сработало, и Ульму отстранили?
— Вроде того, — кивнул Хабен уже чуть успокоившись, — Когда много людей слаженно работают против одной старухи — шансов у нее нет.
А еще когда одна молодая алхимичка очень хочет место главы.
— И что потом? Марта, значит, в Гильдию тебя так и не взяла? Сделала вид, что ничего не обещала?
— Ну, ты же не видишь на мне гильдейских одежд, — криво усмехнулся Хабен. — Значит, обещание она не сдержала.
— И куда делась Ульма? — спросил я, делая вид, что понятия не имею о судьбе старухи. Хотя Грэм говорил, что ушла она в Глубины.
— Ушла, — коротко ответил Хабен. — Сначала жила тут, неподалеку, помогала обычным людям без платы, а потом…ушла.
— В другой поселок?
— В Глубины, Элиас…в Глубины.
Повисла тяжелая тишина.
— Она погибла? — спросил я.
— Почему сразу погибла? — Хабен пожал плечами, вставая. Он подошел к небольшой кладовке за прилавком. — Я ей помогал первое время. Пытался загладить вину. Хотя, конечно, подобное загладить невозможно. Совершил мерзость, так не делай вид, что ее не было. Но она видом не показывала, что знала о случившемся. Хотя я понимал, что знала. Прекрасно знала. Как и знала о моем стремлении попасть в Гильдию. А уж сложить два плюс два она могла.
— Ты помогал ей в Глубинах? — уточнил я.
— Да, ходил туда, — голос Хабена донесся из кладовки, звякнула посуда.
Я окинул взглядом его не слишком мускулистую фигуру. Воин из него, наверное, такой же, как из меня — так как он мог выжить там? И как там могла выжить эта старуха?
— И тебя там не убили?
— Есть тропы, Элиас, — уклончиво ответил травник, возвращаясь с кружкой горячего, терпко пахнущего чая. — Да и не один я ходил. Есть проводники в Глубины.
— Проводники в Глубины… повторил я, — Это что еще за люди?
— Этого тебе знать не надо, парень. — мрачно ответил Хабен. — Слишком много знаешь — мало живешь
Я кивнул. Ладно, как скажет.
— А она там как выжила? — сел я на стул напротив Хабена. — В Глубинах, старуха? Тут в Кромке можно в два счета сгинуть, а там Глубины. Как это возможно?
— Помогли неравнодушные люди, — Хабен сделал глоток, глядя мне в глаза.
Или не люди, — мысленно добавил я, вспоминая Чернобрюхого и Измененных.
— Люди? В Глубинах? — я изобразил крайнее удивление.
— А чему ты удивляешься, Элиас? — Хабен усмехнулся. — Да, везде есть люди. Везде живут и везде держат контакт. Не ты ли якшался с гнилодарцами? А уж они — мастера выживать в любых, самых паршивых местах.