— Ничего это не изменит, — ответил я, — Я достаточно наделал до этого, и чтобы изменить отношение людей нужно больше чем просто Дар.
Тран задумался над моими словами, а потом кивнул, признавая правоту.
Приручитель посмотрел на меня, а затем его взгляд скользнул к аккуратным рядам серебряной мяты и восстанавливающей травы, выглядящим намного лучше чем на лугах, из которых я их взял.
Он быстро пришел к самым очевидным выводам.
— Значит, всё-таки у тебя Дар травника, — произнёс он задумчиво. — Это хорошо… это полезный Дар. Теперь понятно, как ты ощутил то растение в моём саду. Не спорь, я знаю, что это ты определил его, а не Грэм. Мира же всё видела.
Я не стал спорить.
Приручитель сделал ещё шаг к грядкам, разглядывая их с профессиональным интересом.
— И Дар, видимо, не слабый, — добавил Тран, — раз растения так хорошо прижились за такой короткий срок. Правда, не понимаю, зачем засаживать огород тем, что можно сорвать на лугах под поселком. Мята, восстанавливающая трава… это же обычные растения — их полно на цветущих лугах.
Прежде чем я успел ответить, Грэм вмешался. Его голос прозвучал жёстче, чем обычно:
— Не многовато ли выспрашиваешь, а? Что тебе с того, какой у него Дар, и почему мы не хотим об этом говорить? Может потому, что многие просто отвернулись, когда я попал в тяжелую ситуацию?
Глаза старика так буравили приручителя, что он сделал шаг назад и поднял руки в примирительном жесте.
— Грэм, я просто поинтересовался, — сказал он спокойно. — И ничего такого не имел в виду.
Он направился к калитке, а волк медленно поднялся ему навстречу. И я успел разглядеть этого зверя. Это был другой волк — не тот, которого мы встретили в его доме, и не тот, с которым он приходил к нашему дому в первый раз. Этот был… старый.
Когда Тран уже развернулся, посмотрел на нас и шагнул прочь, Грэм бросил ему вслед:
— Я рад, что твоей дочери стало лучше. Надеюсь, она вылечится полностью.
Тран на секунду остановился, обернулся и кивнул.
— Спасибо, я тоже на это надеюсь.
Приручитель ушел, и волк медленно последовал за ним. Я смотрел на это старое животное: может когда-то этот волк и был «серьезным» боевым зверем, но сейчас уже точно нет. Шерсть его во многих местах повыпадала, ребра впали, будто ему уже и есть не хотелось, а доживал он просто потому что…
Наверное, поэтому его Тран и не продал.
Мы с Грэмом стояли и смотрели ему вслед, пока он не скрылся за поворотом тропы.
— В нашей ситуации, — заметил я негромко, — помощь Трана лишней не будет.
Сказал на всякий случай, понимая, что Грэм может себе что-то вбить в голову, и именно так и поступить.
Грэм презрительно фыркнул.
— Бесполезен он, — отрезал старик. — У него и зверей-то нормальных не осталось, так… доходяги.
Он вздохнул, а потом добавил:
— Такие же, как и я…
И ушел в дом.
Впрочем, уже через минуту он вернулся обратно, держа в руках кошелек. Он достал оттуда серебряную монету, повертел её в пальцах, а потом протянул мне.
— Держи, — сказал он. — Пора рассчитаться с Хабеном.
Я взял монету и посмотрел на деда.
— Уверен? Может, этот долг подождет?
— Хабен — мутный тип, — ответил Грэм. — Вот ему точно не нужно быть должным. Чем быстрее рассчитаемся, тем лучше.
Я кивнул. Возможно Грэм и прав. Хабен производил впечатление человека, который обязательно найдёт способ использовать любой долг себе на пользу, вот только он же нам и помог (в отличие от остальных, не таких «мутных») и какая-то внутренняя благодарность у меня к нему была.
Да, память Элиаса подсказывала, что у них были какие-то… дела, вот только какие именно — я до сих пор не мог вспомнить.
Ладно, это всего лишь один серебряный — мой первый взятый и отданный долг в этом мире.
Я взял кошелек у Грэма и на его вопросительный взгляд ответил:
— Нужно купить еды: что-что, а питаться нам с тобой нужно хорошо. Ну а еще мне нужно купить бутылочки для отваров — пора делать новую партию для Морны.
Грэм хмыкнул и в этом «хмыке» было столько скептицизма, что я чуть напрягся.
— Точно ли дело в отварах? — спросил он, и в его глазах мелькнули искорки насмешки. — Или в самой Морне? А, Элиас?
Я не стал отвечать на этот вопрос. Просто взял корзину и направился к двери. Прав был Грэм или нет — не важно. Отвары нужно было сварить и продать. Тем более, что теперь я намеревался еще повысить их качество, и у меня всё для этого было.
До этого дня я ни разу не видел поселок изнутри при свете дня. Тот короткий забег, когда я мотался по поселку в сумерках от одного травника к другому получая отказы, я не считаю за полноценное знакомство с поселком. Пока даже на рынок ходил только за пределами стен — туда, где торговали крестьяне, а не на тот, что был внутри. И при свете дня поселок выглядел совсем не так мрачно как мне показалось в первый раз.