К концу получаса мой духовный корень пополнился почти на две единицы — больше, чем я обычно накапливал за час медитации на Кромке. Правда, приходилось делать перерывы: после каждых нескольких поглощений корень начинал «уставать», с трудом перерабатывая чужеродную энергию.
Вдруг меня осенило: эта жива «болезненная» и требует переработки именно потому, что отдана не добровольно. А Древо Живы отдавало её добровольно, поэтому моему духовному корню не приходилось её «переваривать», превращать из чужой в свою. Она изначально была подходящей для усвоения. Вот в чем главная разница.
Я остановился и посмотрел на сад. Сорняки выглядели так, будто просто очень давно высохли, пожалуй, чтобы Грэм не начал волноваться, лучше их вырывать и сложить в сторонку. Мне их не было жалко. Я знал, что у них нет полезных свойств и они лишь вредят саду. Точнее не было таких свойств у одного сорняка — у ползучей горечи. Будь моя воля, я бы ни одно растение так не высасывал, вот только… на одной чаше весов растения, а на другой жизнь человека, который сейчас полностью зависит от меня, от моих отваров и от моего прогресса.
Но тем не менее, нужно установить кое-какие правила для самого себя: высасывать досуха только сорняки, а всё остальное высасывать немного — так, чтобы это не повлияло на жизнь растения. Ослабить немного и пойти дальше. Я не хочу оставлять после себя «выжженную пустыню».
Я только добрался до особенно крупного куста какого-то колючего сорняка, когда услышал шаги позади себя.
— Если ты готов учиться, — раздался голос Грэма, — то у меня есть силы рассказывать.
Я обернулся. Старик стоял у дома, опираясь на свою палку. В руке у него была кружка с дымящимся чаем. Из мяты, наверное. Лицо выглядело менее изможденным, видимо желание что-то рассказать, научить взбодрило его.
— Готов, — сказал я, поспешно отходя от кустарника.
— Хорошо. — Грэм кивнул в сторону двора. — Тогда начнем. Но сначала — отжимания. Пока будешь отжиматься, я буду рассказывать. Знания усваиваются лучше, когда тело работает, а голова проветривается. Потом возьмешь камень и будешь поднимать его над собой, пока силы не кончатся. И никакой живы не использовать — только мышцы и волю.
— Это… тренировки охотника? — уточнил я.
Грэм усмехнулся.
— Это тренировки любого нормального парня, который не хочет всю жизнь оставаться хлюпиком. Охотничьи тренировки начинаются тогда, когда у тебя есть хотя бы какая-то физическая подготовка. Пока что смотреть на тебя — лишний раз расстраиваться.
Я кивнул и направился к ограде, где приметил подходящий камень — булыжник размером с арбуз, весом явно больше двадцати килограммов. Едва смог поднять его двумя руками.
Пыхтя, обхватив его понес к дому.
— Сначала отжимания, — напомнил Грэм, устраиваясь на ступеньках. — Пока не упадёшь.
Я опустился в упор лежа и начал. После утренней тренировки мышцы еще помнили нагрузку, но восстановились благодаря живе. Первые десять отжиманий прошли относительно легко.
Одиннадцатое отжимание. Двенадцатое. Мышцы груди начали ныть, но я слушал старика внимательно.
— У Зеленого Моря есть довольно четкая структура и Кромка самая безопасная зона, — начал с банального Грэм, — Ну а причину этого ты уже знаешь, — страж Кромки.
Пятнадцатое.
Я сосредоточился, заставляя себя опускаться и подниматься ровно. Почему-то хотелось показать максимум в присутствии этого старика. Вот когда занимался один, когда никто не видел, тогда не сильно волновало, сколько отожмусь.
— Но Кромка огромна, по размерам с несколько королевств. — продолжил старик. — Месяцы пути в одну сторону, и месяцы в другую. И чем дальше от поселков-городов, тем опаснее она становится. То, что растет возле Янтарного, возле нашей Кромки и то, что можно найти в глубине Кромки или у дальней Кромки — это разные миры. Впрочем, ты кусочек этого мира уже видел.
Двадцать первое отжимание далось с трудом. Двадцать четвертое — через боль. Двадцать седьмое я выдавил из себя последним усилием воли и рухнул на землю, тяжело дыша.
— Жалкое зрелище, — вздохнул он, глядя на меня.
— Я хотел узнать больше про растения. — сказал я, поднимаясь. — Всё то, что знаешь ты.
— Узнаешь. Но сначала ты должен понять «строение» Зеленого Моря. Потому что оно у тебя, как и у всей молодежи, очень… общее. Видите только то, что перед носом, но не представляете масштабов.
Грэм поставил кружку рядом с собой на ступеньку и взял в руки тонкую палочку. — Теперь слушай внимательно. И смотри тоже. Я, конечно, не великий рисовальщик, но изобразить кое-чего смогу.