Он наклонился и начал чертить прямо перед собой на земле простую схему. Большой неровный круг, внутри которого появились концентрические линии.
— Вот Зеленое Море целиком, — сказал он, обводя внешнюю границу. — Условно, конечно, а это — его зоны.
Первая линия внутри круга обозначала знакомую мне территорию.
— Кромка. Здесь мы живем. — Он ткнул палочкой в точку рядом с границей. — А вот здесь — поселок Янтарный.
— Ну это то я знаю.
— Отжимайся! Раз рассказываю, значит так надо. — буркнул Грэм.
Вторая линия была заметно дальше от края.
— За Кромкой начинается то, что большинство называют Глубинами. Но это не совсем верное название. Правильнее было бы сказать — Средняя Зона. Никакие это не глубины. Она, — Средняя Зона, — довольно обширна, и там уже начинаются настоящие опасности. Именно в ней мы и были.
Грэм нарисовал несколько неровных пятен внутри средней зоны.
— Видишь это пятно? — Тут есть скалистые места, где гнездятся Каменные Драконы — не настоящие драконы, конечно, — просто ящеры размером с лошадь, но с очень скверным характером. Вот еще видишь трещины?
Грэм нарисовал кривую линию чуть слева.
— Это разломы в земле, где из глубин поднимаются ядовитые испарения. Их лучше обходить стороной.
Постепенно пустое пространство заполнялось отметками каждой «особой» области, о которой рассказывал старик.
— Это, — Грэм нарисовал несколько кружков в Средней Зоне. — Мёртвые плеши. Места, где жива выжгла всё. Пустоши. И там можно найти минералы.
Дыхание восстановилось.
— Теперь камень. — скомандовал Грэм, заметив, что я уже не дышу тяжело.
Я поднялся на ноги и подошёл к камню. Рывок — и попытался его поднять. Тяжёлый! Чудом не обдер кожу на руках.
— Над головой, — уточнил Грэм. — Поднимаешь, держишь, а потом опускаешь. Десять раз.
Я вздохнул. Легкое восстановление от живы произошло само, так что я был готов.
Я стиснул зубы и поднял камень. Руки тут же заныли, ведь после отжиманий мышцы были не в лучшей форме. Но я справился: раз, два, три… На седьмом подъёме плечи начали гореть огнём, а на девятом камень едва не выскользнул из рук. Десятый…
Я опустил булыжник на землю и согнулся пополам, хватая ртом воздух. Перед глазами плыли чёрные точки. Это было на пределе сил — Грэм заставлял работать всё мое тело.
Пока я лежал, старик продолжал:
— Настоящие глубины дальше. Середина — это переходная зона. Опасная, да. Но проходимая для опытных охотников.
Прутик Грэма оставлял чёткие следы в сухой земле. Я присел рядом, рассматривая импровизированную карту.
— Что там? — спросил я, указывая на черту, которая отделяла Среднюю Зону от того, что дальше.
— Там Хмарь, Элиас. Именно возле Хмари больше всего мест, где жива…… неправильная. Отравленная. Растения там мутируют, а звери сходят с ума.
Он умолк.
— А вот уже за ней Чернодрева.
— Значит, там ты получил…
— Черную хворь. — закончил за меня Грэм. — Да, там. Для той зоны нет названия, потому что ее раньше по сути и не было.
Грэм вздохнул.
— Мы с тобой дошли до начала Средней Зоны, до корня Древа Живы — таких корней по ней раскидано много.
Я прикинул расстояние… значит, мы были в самом начале, и уже там было тяжело.
— А дальше? — спросил я.
Грэм помолчал, глядя на свой рисунок.
— Дальше — Колыбель Живы. — Он провёл ещё одну линию, очерчивая самый центр. — Там, где корни Древ становятся стволами. Где деревья такие огромные, что их кроны закрывают небо. Мы их видим отсюда, но на самом деле они очень далеко… Туда… — Он покачал головой. — Туда ходили единицы. И не все вернулись.
— Ты ходил?
— Нет. — Грэм отложил прутик. — Я не дошёл. Остановился на границе Средней Зоны — там, где начинаются Чернодрева.
Я смотрел на карту, пытаясь запомнить каждую линию, каждую точку. Кромка — Середина — Хмарь — Чернодрева — Колыбель. Пять зон, каждая опаснее предыдущей.
— А теперь растения. — сказал он, — Давай, поднимай камень.
Я вздохнул и продолжил.
— Вот здесь мы с тобой шли, когда ходили к корню Древа. Помнишь кровавую берёзу?
Я кивнул, не переставая поднимать камень. Белая кора с алыми прожилками, сок, похожий на кровь…
— Она растёт вот тут. — Грэм поставил точку. — На границе Кромки и Середины. Любит влажные места, овраги, берега ручьёв. Её сок используют для зелий регенерации — очень ценный ингредиент, но собирать опасно. Дерево… защищается.
Ещё одна точка.
— Здесь, чуть глубже, — ночные фиалки. Целые поляны. Но собирать их можно только ночью, при лунном свете. Днём они спят. И если их потревожить — выделяют споры, от которых человек засыпает и уже не просыпается. Ты такую выращиваешь. — заметил он.