Повисла пауза. Сказать что-то только усугубить ситуацию.
— Знаешь, Джарл, когда я был здоров, не припомню таких наглых слов, за которые тебе бы пришлось ответить. Теперь когда я стар и слаб ты показываешь свою силу? В момент, когда я даже топор поднять не могу?
Грэм посмотрел на него с таким бесконечным осуждением в глазах, от которого Джарл вздрогнул.
— Да я… я не это имел в виду. — быстро ответил охотник.
Он умолк, а потом сказал:
— Да, не было таких слов. Ты прав.
Грэм тяжело опустился обратно на землю.
— Тогда иди и разделай добычу, а не мешай старику впитывать последние крохи живы. — говорил Грэм устало, — И да, некоторые вещи стоит забыть и жить дальше. Настоящий Охотник не позволяет эмоциям одерживать верх над собой. Уж этому я тебя учил.
— Настоящий Охотник только тот, кто приносит добычу, старик, — вдруг взорвался Джарл, — Не твои ли слова? И тут сейчас только один настоящий Охотник — я.
Грэм покачал головой.
Ну а Джарл развернулся и зашагал прочь, не оглядываясь.
Мы с Грэмом молча смотрели ему вслед, пока его огромная фигура не скрылась за поворотом тропы.
Я не знал, что Джарл был учеником Грэма. Это немного объясняло их отношения, но всё остальное…
Я всё равно не понимал, к чему была сказана эта последняя фраза Грэма. О каких эмоциях он говорил? О каких вещах, которые нужно забыть?
Очевидно, что речь шла о каких-то старых обидах. Но в чем они заключались, я не знал. И это меня раздражало.
Грэм закрыл глаза и начал дышать размеренно и глубоко, поглощая живу.
Я сел рядом, но не мог сосредоточиться. Мысли крутились вокруг того, что произошло. Однако ни одного объяснения я не находил. Это были дела, в которые Элиас не был посвящен.
Пришлось заставить себя закрыть глаза и сосредоточиться на накоплении живы.
Процесс пошел медленнее, чем обычно. Эмоции мешали концентрации.
Но постепенно я успокоился, и жива начала течь в мой духовный корень ровной струйкой.
Когда я почувствовал, что накопил достаточно, протянул руку к Грэму и коснулся его плеча, отдавая часть энергии. Старик принял ее без слов, даже не открывая глаз. Когда отдал почти все что было во мне, то прервал связь и продолжил медитацию.
Сам я от такой стремительной потери живы ощутил легкое головокружение.
Так мы провели около часа. Я накапливал живу, делился с Грэмом, снова накапливал. Цикл повторялся снова и снова.
С каждым разом ему становилось немного лучше — выравнивалось дыхание, расправлялись плечи, исчезла болезненная бледность. Я понимал, что это временный эффект, но лучше так, чем никак.
Когда солнце начало клониться к горизонту, окрашивая небо в красноватые тона Грэм наконец открыл глаза.
— Достаточно, — сказал он хрипло. — Пора возвращаться.
Обратный путь прошел в молчании. Грэм шел увереннее, чем утром, но по-прежнему опираясь на палку. Моя помощь не понадобилась.
Я нес топор и корзину, так и не собрав ни одного растения — было не до того.
Только когда мы подошли к дому, я не выдержал и спросил.
— Дед, — сказал я, остановившись у калитки. — Почему Джарл смотрел на меня с такой ненавистью? Мы ведь практически не пересекались.
Грэм хмыкнул, не оборачиваясь.
— Тебе показалось, — буркнул он. — Джарлу на тебя всё равно.
Я остановился.
— Дед, не ври мне. Я видел его взгляд. Это было… личное.
Грэм остановился тоже. Он стоял спиной ко мне, опираясь на палку.
— Оставь, Элиас, — сказал он устало. — Это… старые дела. Не твоё дело.
— Но они касаются меня! — возразил я. — И касаются нашего дома, нашего долга!
— Касаются, — согласился Грэм. — Но не так, как ты думаешь. — Он вздохнул. — Джарл… он был моим лучшим учеником. Я вложил в него всё, что знал. Сделал из него того охотника, которым он стал.
Он помолчал, а потом добавил тише:
— А потом… потом произошло то, что произошло. И он решил, что я предал его. Может, так оно и было. Не знаю уже.
Я ждал продолжения, но его не последовало.
— И что это было? — спросил я.
— Не твоё дело, — повторил Грэм, и в его голосе прозвучала такая твердость, что я понял — продолжать бесполезно.
Мы дошли до дома в полной тишине.
Старик скрылся в доме.
Я вздохнул и задержался снаружи. Посмотрел на наш пустой сад, на ограду, на дом и понял, что это действительно скоро может оказаться в руках Джарла. Но меня волновало не это. Не важно, Джарл или кто-то другой, я просто не хотел отдавать этот дом никому. Я ощущал его… своим. Кроме того я понимал, насколько Грэм, как старик цепляется за этот дом. Мог ведь он уйти жить в кромку? Жить как Морна? Но не сделал этого. Значит, этот дом для него важен. Это я вижу его просто как дом, а он видит воспоминания, видит годы проведенные в нем с семьей. Для него это совсем другое. Личное.