Неожиданно Грэм поднялся и подошел к тропинке.
— Смотри и запоминай, — сказал Грэм, — Вот как нужно двигаться в лесу.
Он поставил палку вертикально, опершись на неё, и медленно перенес вес на правую ногу. Левая стопа поднялась и осторожно, почти нежно коснулась земли впереди. Но не всей подошвой сразу — сначала только внешний край стопы, потом медленно, контролируя каждое движение, опустились пятка и носок.
— Первое правило, — произнес он тихо, почти шепотом, — никогда не ставь ногу плашмя. Сначала край стопы, потом постепенно переноси вес. Чувствуешь землю под ногой? Есть ли там сухая ветка? Камень? Что-то, что может хрустнуть или покатиться?
Я кивнул, завороженно наблюдая за его движениями. Несмотря на болезнь и палку, в его перемещениях была особенная плавность — он словно перетекал от одного шага к другому, не создавая ни единого лишнего звука. Когда мы шли в лес первый раз, к Древу Живы, я просто не обратил на это внимание. А теперь… теперь смотрел пристально.
— Если чувствуешь что-то подозрительное под ногой, — продолжил Грэм, замерев на полпути к следующему шагу, — останавливаешься и ищешь другое место. Торопливость в лесу — первый шаг к могиле.
Он сделал ещё несколько шагов, демонстрируя технику. Каждый шаг был продуман, а движение — экономно. Его палка тоже не стучала о землю: дед использовал её как дополнительную точку опоры, осторожно ощупывая ею землю впереди, прежде чем поставить туда ногу.
— Видишь эти листья? — Грэм указал на ковер из пожелтевшей листвы под ногами. — Сухие листья — враг бесшумности.
Он наклонился и взял горсть листьев, показывая мне разницу между ними.
— Вот этот лист дуба толстый и сочный. Он промят под другими листьями и почти превратился в перегной — по таким можно ходить. А вот этот, березовый, сухой как пергамент. Наступишь — и хруст будет на весь лес. Таких избегай. Если бы с детства ходил со мной в лес, и запоминал, что я рассказываю, сейчас бы не приходилось тратить на это время.
— Первое: перенос веса. — Грэм поставил ногу на землю, но не сразу опустил на неё весь вес тела. — Ты должен сначала почувствовать поверхность и понять, что под ногой. Если там ветка, то ты услышишь лёгкое сопротивление ещё до того, как наступишь полностью. Второе: плавность. Никаких резких движений, переносишь вес тела постепенно, от пятки к носку, распределяя его равномерно. Не топаешь и не втыкаешь ногу в землю — ты ставишь её. Третье: гибкость колена. — Он слегка согнул ногу. — Колено всегда чуть согнуто — это позволяет мгновенно перенести вес обратно, если почувствуешь, что под ногой что-то не то. Запомни, Элиас, в лесу никто не бегает, потому что если ты бежишь в лесу… то всё пошло по одному месту и скрытность уже не важна.
— Теперь посмотри на Шлёпу, — неожиданно сказал Грэм.
Я перевёл взгляд на гуся. Тот расхаживал неподалеку, переваливаясь с лапы на лапу в своей характерной манере. И я вдруг заметил кое-что удивительное: несмотря на свои широкие перепончатые лапы и неуклюжую походку, Шлёпа двигался практически беззвучно.
Лапа гуся касалась земли всей плоскостью одновременно, но при этом он не переносил вес сразу: сначала лапа ложилась, потом плавно, почти незаметно вес перетекал на неё. И только когда лапа полностью «прилипала» к поверхности, гусь делал следующий шаг.
Под его весом не хрустнула ни одна ветка и не зашуршал ни один лист.
— Вот его не сожрут в лесу, а тебя сожрут. — вынес вердикт Грэм.
— Как он это делает? Он не должен быть таким тихим, он же гусь!
Грэм проследил за моим взглядом и усмехнулся.
— Шлёпа? Он вырос в Кромке. Его мать была дикой гусыней, которая свила гнездо прямо у границы леса. Этот паршивец с первых дней жизни учился не привлекать внимания хищников. Зато привлек мое.
После этого старик поднял свою палку и указал ею на тропку, а потом на второе место — полянку, усыпанную опавшими листьями, сухими ветками и мелкими грибами, которая находилась шагах в сорока.
— Вот отсюда, — он воткнул палку в землю, отмечая начало, — и до вон той полянки. Сорок шагов. Ты должен пройти их так, чтобы я не услышал.
Я посмотрел на указанный участок. Сорок шагов? Как будто ничего сложного. Но сейчас, глядя на усеянную листьями землю, на торчащие корни и разбросанные ветки так уже не казалось.
— В уставшем состоянии, — продолжил Грэм, словно читая мои мысли, — вскрываются все недостатки. Когда ты свеж и полон сил, ты можешь компенсировать ошибки. Но когда ноги дрожат, когда каждый шаг даётся через силу… Вот тогда видно, чего ты стоишь на самом деле. В тот раз тебе повезло, когда ты нес меня, по-другому я это назвать не могу. И скорее всего ты прав — тогда за тобой присматривал страж Кромки, иначе мы остались бы там.