Мне захотелось остановиться и рассмотреть их подробнее, но тут из-за угла дома выскочили два волка.
Я инстинктивно отступил назад, а моя рука дёрнулась к кинжалу, который… я с собой забыл взять, потому что не ожидал никакой опасности. Но волки даже не обратили на меня и Грэма ни малейшего внимания, они просто подбежали к Трану и упали к его ногам как подставляя животы и поскуливая. Но тот был сегодня не в настроении, он лишь наклонился и потрепал одного из них по голове и пошел дальше, к крыльцу. Ему было не до своих питомцев.
Грэм остановился и вопросительно посмотрел на меня.
— Пойду с вами, — сказал я, понимая его немой вопрос. — Может, пригожусь.
Старик хмыкнул, но возражать не стал.
Мы поднялись на крыльцо, и дверь открылась прежде, чем Тран успел дернуть за кольцо. На пороге стояла молодая женщина, которая выглядела значительно старше своих лет. Уставшая, замученная и… с какой-то детской потерянностью в глазах. Очевидно, жена приручителя.
— Грэм, — произнесла она тихо. — Спасибо, что пришёл.
— Здравствуй, Мира, — кивнул старик.
— Проходите, — она отступила в сторону, пропуская нас внутрь.
Мы вошли внутрь.
Дом приручителя изнутри производил странное впечатление: он был просторный, намного просторнее нашего, но какой-то… пустой. У Грэма было тесно, но даже сейчас, в нашей ситуации там был какой-то неуловимый уют. А тут… мебель была добротной, даже с резьбой, а на стенах виднелись более светлые прямоугольники — следы от снятых картин или украшений, наверное проданных.
В углу прихожей стояла большая клетка, сейчас она была пустая, но с остатками соломы на дне. На полках хранились разнообразные инструменты для работы с животными: ошейники, поводки, щётки, какие-то металлические приспособления, назначения которых я не понимал. Еще чуть дальше по коридору висели крюки для оружия, но половина из них тоже пустовала. Были в доме, кстати, и шкуры — волчьи, медвежьи, какие-то другие, которые я не узнал. Наверное, именно так и должен выглядеть дом приручителя.
Я осторожно придержал Грэма под локоть, когда мы двинулись вглубь дома. Мне хотелось, взглянуть на девочку и её болезнь. Что там могло быть такого, с чем не могут справиться местные алхимики? С Грэмом было всё понятно: черная хворь — не шутка, но что такое могло быть у ребенка?
В воздухе витал запах горьких лекарственных трав, смешанных с чем-то ещё… болезнью что-ли? Или тут что-то другое и дело совсем не в болезни?.. Какое-то внутреннее чутье, раньше молчавшее, забеспокоилось.
На столе в одной из комнат, мимо которой мы прошли, стояли немытые тарелки, а в углу валялась куча грязного белья. Жена Трана явно не успевала с домашними делами, видимо все её силы уходили на уход за дочерью.
Женщина провела нас по лестнице на второй этаж, а там по коридору к одной из комнат.
— Сегодня у неё хороший день — жара нет. Но кашель… — она не закончила фразу.
Кашель мы услышали и так.
Все вместе мы вошли внутрь.
Комната была маленькой, но светлой: окно было распахнуто настежь, впуская свежий воздух и солнечный свет. На узкой кровати, лежала девочка. Ей было лет пять-шесть, не больше. Светлые волосы разметались по подушке, лицо было бледным, с нездоровым румянцем на щеках. Глаза её были прикрыты, словно ей было больно смотреть на дневной свет, а губы потрескались. Выглядело она… не очень, будто, усыхала, от туберкулеза или похожей болячки, какого-то местного аналога. Я не знал, есть ли тут эта болезнь, как и многие другие, но был уверен, что тут есть не менее смертоносные. История Грэма тому подтверждение.
На стуле рядом с кроватью стояли склянки с какими-то отварами, кувшин с водой и стопка чистых тряпок. Судя по всему именно мать неотлучно дежурила здесь.
Когда мы вошли девочка тяжело задышала, и каждый вдох сопровождался хриплым звуком. Потом она снова долго и мучительно закашлялась, сгибаясь пополам от усилия, и увидела нас.
Могу только представить, как ей больно сейчас.
— Расскажи всё с самого начала, — попросил Грэм приручителя.
Тран сглотнул.
— Началось всё около двух месяцев назад. Сначала у неё был просто кашель — мы подумали, что это простуда. Давали обычные отвары и укутывали потеплее, но лучше не становилось. — Он провёл рукой по лицу. — Потом у неё появилась сыпь по всему телу — такая мелкая, красная, она постоянно зудела. Лина расчёсывала себя до крови, пока мы не стали завязывать ей руки на ночь.
Девочка снова закашлялась, и Мира метнулась к ней с кружкой воды. Мать приподняла голову дочери и помогла сделать несколько глотков.