— Это что за растение? — спросил я, указывая на куст с серебристыми листьями.
— Лунный шалфей, — ответила женщина. — Муж принёс из Кромки в прошлом году. Алхимики берут его листья для настоек.
Я кивнул.
— А это?
— Медвежья ягода. Её плоды хороши для отваров от простуды.
Спрашивал я скорее только для того, чтобы дать женщине говорить самой, чтобы прогулка не превратилась в сплошное молчание. А сам, тем временем, высматривал багрянец. Увы, этого растения я не знал — в тесте его не было. Так что придется полагаться на глаза и анализ. Вот только проблема: у меня будет одна попытка убедиться, что это именно то растение. Я правда надеялся, что уж багрянец узнаю — само название должно подтолкнуть к узнаванию. Правда… я не знал, есть у него цветы или нет, или это обычный куст типа амброзии.
Мы шли дальше, и я методично исключал одно растение за другим.
— Вот эти, — женщина указала на отдельную грядку у дальнего края сада, — самые ценные. Некоторые муж принёс из самих глубин. Их плоды и цветы покупают алхимики и дают хорошую цену.
Она вздохнула.
— Вот только никакие деньги не могут помочь спасти жизнь моей дочери.
Я подошел к грядке и внимательно осмотрел каждое растение. Меня не интересовали обычные, только мутанты. Мы обходили небольшими тропками сад, который был устроен совсем не так как у Грэма (у которого это больше напоминало огород), и я отмечал про себя растения, которые могут потенциально претендовать на название багрянец. Так было до того, как я увидел его.
Высокий куст, почти в человеческий рост, с толстым, древесным стеблем и широкими, с почти черными листьями необычной формы — изрезанными по краям и с багряными прожилками, которые словно пульсировали под поверхностью. Да, это мутант, вне всяких сомнений — я такие «прожилки» уже видел.
Но главное — это крупные, размером с кулак цветы, которые росли гроздьями на верхушке куста. Багряно-фиолетовые лепестки окружали массивную сердцевину, из которой торчали длинные тычинки, покрытые желтой пыльцой.
То, что оно было мутантом, было очевидно еще и по самому ощущению опасности, которое оно излучало. То же самое я ощутил от своих семян, которые прорастил в кадочках. Хотя нет… я прислушался к своим ощущениям и вдруг понял — мои растения были опаснее, просто они не развились достаточно. А это не было таким агрессивным. И если уже это не багрянец, то я тогда даже не знаю, какое растение может претендовать на это название.
— А это что за растение? Никогда такого не видел. — спросил я женщину, — Выглядит… опасно.
— Да, глубинный тигровый багрянец. Тран притащил его чуть ли не из-под Хмари. Алхимики дорого дают за бутоны… по серебряному. А растут они быстро. У него хотели его выкупить, но он не дал, ведь тигровые багрянцы редко попадаются, и еще реже приживаются. А тут он прям разросся.
Уж лучше бы он не прижился, — мелькнула мысль. — Тогда бы ваша дочь была здорова. Значит, они его называют иначе — тигровый глубинный багрянец. Буду знать.
— Можно посмотреть поближе? — спросил я.
— Да, конечно. — ответила женщина и мы осторожно прошлись по небольшой тропинке к кусту.
Сначала я использовал просто Дар: у меня была шальная мысль попробовать высосать из растения живу, и я даже попытался, но получил такой отпор, и такую агрессию, почти как от лианы, которую я приручил. Ясно, незаметно высосать ничего не выйдет. Тогда мне нужно убедиться, что это растение то самое. Даже если я нутром чувствую, что это так.
[Анализ]
Боль была ещё сильнее, чем в прошлый раз. В глазах уже привычно потемнело, а ноги подкосились.
[Объект анализа: Багрянец мутировавший.
Особенности: Производит большое количество пыльцы с высоким содержанием специфических белков. У людей с повышенной чувствительностью вызывает прогрессирующую аллергическую реакцию.
Опасность: Высокая для неодарённых, особенно детей.
Редкость: Высокая.]
Я отступил от куста на пошатывающих ногах.
— Элиас? — окликнула меня женщина, — Тебе плохо?
— Душно… — выдавил я, приходя в себя. — Запах удушающий… от этого растения… странный какой-то…
— Запах? — она нахмурилась. — Я ничего не чувствую.
— Может, вы привыкли?.. — я сделал глубокий вдох, пытаясь унять головокружение. — А для меня… слишком сильно. В первый раз такое.
Женщина смотрела на меня с каким-то странным выражением.
— Знаешь, — сказала она вдруг медленно, словно что-то припоминая, — Лира тоже так говорила — жаловалась, что в саду пахнет странно…
Вот оно!
Девочка, похоже, чувствовала это с самого начала. Вот только ни родители, ни она не придали этому значения. Еще бы — в саду столько запахов, что поди пойми, что именно пахнет странно маленькой девочке.