Один из них, мужчина средних лет с обветренным лицом и хитрыми глазами, остановился рядом со мной и заглянул в мою корзину.
— Мята? — Он хмыкнул. — Серебряная?
Вообще-то насколько я знал, подобное среди сборщиков не знакомых друг с другом было… плохим тоном. Однако я не стал обращать на это внимание.
— Да, — ответил я, не прекращая работы.
— И так много, — добавил другой сборщик, заглядывая через плечо первого. — Зачем тебе это?
Я выкопал очередной куст и положил его в корзину.
— Хочу посадить в саду.
Сборщики переглянулись и расхохотались.
— В саду? — Первый мужчина покачал головой. — Парень, за эту дрянь никто денег не даст. Её тут полно. Растёт везде. Зачем тебе выращивать то, что можно просто сорвать?
— Для собственных нужд.
— Ты что, травник? — спросил худощавый.
— Изучаю травы понемногу.
— Изучаешь… — протянул полный. — Ну-ну. Только зря время тратишь. Мяту даже алхимики толком не покупают — слишком слабая она. Есть травы и получше. Впустую тратишь время, а собирая травы в Кромке — больше чем пару медяков бы заработал.
— Каждому свое, — ответил я дипломатично.
Сборщики пожали плечами и двинулись дальше, бросая на меня снисходительные взгляды.
Я работал методично, не спеша. Копал, аккуратно извлекал растение с корнями, укладывал в корзину. Потом следующее, и следующее…
Потом пришла очередь восстанавливающей травы, хорошо хоть она росла тоже неподалеку, потому что корзина с мятой и землей, которую я туда пересыпал, весила побольше чем ведра, которые я таскал. Впрочем, я же хотел становиться сильнее? Вот и становлюсь по чуть-чуть.
Восстанавливающая трава собиралась быстро. Корни не так сильно цеплялись за землю и достать растение, ничего не повредив, было достаточно легко. Травы взял намного больше чем мяты, просто потому, что она была легче и меньше — лишней точно не будет.
Я поднял обе корзины и двинулся в обратный путь.
Шаг. Ещё шаг. Ещё.
Ощутил себя как будто в первый раз пошел за водой — было также тяжело. Спасала жива: пока собирал растения, она восстанавливалась чуть быстрее, чем в саду, так что на рывок до дома мне хватит.
Когда я добрался до дома, моя спина была мокрой от пота, а руки дрожали от усталости. Я опустил корзины на землю возле грядок и присел, переводя дух.
Грэм уже не спал, а сидел на ступеньках дома и с удивлением поглядывал на меня и мою ношу.
— Что тащишь? — спросил он, кивая на корзины.
— Мяту и восстанавливающую траву, — ответил я, ставя корзины на землю. — Хочу посадить в саду.
Грэм приподнял бровь.
— А зачем? Её и так хватает возле Кромки.
— Если выращивать ее здесь и подкармливать… — я не стал уточнять, чем именно, — то качество растений будет выше. А тогда и отвары будут получаться лучше. Раз уж Морне нужен этот восстанавливающий отвар, грех этим не пользоваться — это пока единственное, что я могу варить.
Старик задумался, потом кивнул, соглашаясь.
Шлёпа, тем временем подошёл, с интересом заглянул в корзину с мятой, потом фыркнул и отошёл. Видимо, растения его не впечатлили.
Я же подождал и позволил живе восстановить мою «дыхалку» и только после этого начал сажать.
И совсем неожиданным был старик, который вдруг начал мне помогать. Он просто молча подошел и начал засаживать растения.
Я удивлённо посмотрел на него.
— Дед, тебе не нужно… — начал было я.
— Нужно, — оборвал он. — Лежать надоело. Хоть чем-то займусь.
Я не стал спорить. Если он считает, что ему так лучше, то так оно и есть.
Мы работали молча, бок о бок. Я копал лунки, а Грэм аккуратно опускал в них растения и присыпал землёй. Его руки дрожали, движения были медленными, но он не останавливался.
Мята заняла две длинные грядки поближе к забору — она любила тень. Потом пришла очередь восстанавливающей травы — для неё понадобилось ещё три грядки уже в той части, где хорошо падал солнечный свет.
Когда последнее растение было посажено, мы оба сели на землю, тяжело дыша. Если мне это было тяжело, то представляю каково деду в его состоянии.
Грэм вытер лоб рукавом.
— Давно… давно не работал в саду, — признал он. — Забыл уже, каково это.
— Устал?
— Устал. — Он посмотрел на ровные ряды свежепосаженных растений. — Но… хорошо. Приятно снова заниматься чем-то полезным, а не подыхать.
Грэм повернул голову, посмотрел мне в глаза и вдруг сказал, словно признавая это для себя окончательно:
— Ты изменился, Элиас. Сильно.
Я не знал, что ответить.