Я нарвал несколько самых больших листьев и вернулся к стволу. Осторожно, стараясь не испачкаться слишком сильно, начал соскребать свежую живицу кончиком кинжала. Она тянулась длинными нитями, неохотно отделяясь от коры, но постепенно я собрал приличную порцию примерно с кулак. Я завернул смолу в несколько слоёв листьев, плотно прижимая края, чтобы получился «герметичный пакет» — очень уж хотелось попробовать живицу в сочетании с той мазью, которая получилась, может она усилит ее свойства? Затем я подумал и сделал ещё несколько таких «запасов»: живицы на стволах было много, и кто знает, когда я снова окажусь в этом месте. Даже когда она застынет, может от нее будет польза, если перетереть в пыль, кристаллы живы же используют таким образом в эликсирах, может и тут так же получится?..
В этот момент до моего слуха донёсся тихий писк.
Смолячок пришёл в себя.
Я обернулся. Существо дёргалось в хватке лианы, издавая жалобные звуки. Его большие глаза испуганно таращились на меня, а хвост беспомощно извивался. На тельце ящерицы виднелись следы от присосок лианы — небольшие красноватые пятна там, где хищное растение начало вытягивать из жертвы жизненные силы. Лиана держала его крепко, я чувствовал её голод через нашу связь, и ощущал как она предвкушает «трапезу».
Я вернулся к своему занятию.
Теперь предстояло самое сложное — выковырять из застывшей смолы те предметы, которые показались мне наиболее интересными.
Это оказалось непросто, ведь смола затвердела до состояния камня, и мне пришлось изрядно попотеть, орудуя кинжалом как рычагом. Я начал с кристалла живы, который даже маленьким мог оказаться полезным.
Работа шла медленно: смола крошилась неохотно, острые осколки впивались в пальцы, но постепенно мне удалось извлечь кристалл. Вот только он по-прежнему был в цельном куске смолы и его еще нужно будет дома достать и не повредить.
Следующим я достал флакон из темного стекла. Внутри плескалась какая-то густая жидкость. Вот и работа для Анализа будет. Монетки отковырялись легче всего, просто потому что я не боялся их повредить кинжалом. И всё равно к концу этих «раскопок» поясница болела из-за полусогнутого состояния, руки ныли, а сам я весь вспотел. Но это того стоило.
Закончив с этим стволом, я обследовал остальные — вдруг и там что припрятано? Увы, других «схронов» не нашлось — видимо смолячок облюбовал только одно дерево для своей «коллекции».
Смолячок снова пискнул — на этот раз громче, отчаяннее.
Я вернулся к нему и присел рядом. Маленькое существо смотрело на меня огромными глазами, в которых читался страх. Еще бы, схватили, сокровищницу ограбили, и непонятно что будут с ним делать.
Я протянул руку и осторожно коснулся тельца смолячка. Тот дёрнулся, попытался укусить, но был слишком слаб даже для этого.
— Тихо, тихо, — пробормотал я. — Не дёргайся.
И передал ему живу.
Это было экспериментом. Я уже знал, что могу делиться энергией с растениями — это было основой моего Дара. Я передавал живу Грэму через прикосновение, когда тащил его из леса, хотя тогда не осознавал этого в полной мере. Но животные… Шлепа не нуждался в подпитке, но тут существо, которое лиана потрепала — будет ли ему прок от моей живы?
Жива потекла из моего духовного корня, прошла через ладонь и… впиталась.
Смолячок замер. Его глаза расширились ещё больше, если это вообще было возможно. А потом его тельце слабо дёрнулось, но уже не от страха, а от прилива сил.
Сработало!
Правда, я сразу же заметил разницу: когда я передавал живу растениям, мой Дар откликался, создавая ту особую связь, которую я уже научился распознавать. С Грэмом было похоже — энергия текла, подчиняясь моей воле. Но сейчас Дар молчал. Не было никакой связи или отклика — просто передача энергии, как если бы я налил воду из одного сосуда в другой.
Значит, я был прав: на животных Дар Симбионта не действует. Я мог делиться с ними живой, но не мог установить ту глубокую связь, которая у меня возникала с растениями. Жаль, конечно, это бы сулило интересные возможности в будущем.