Я задумался… А может и надо? А то постоянно полагаться на оценку как-то глупо. Как будто мне протянули костыль, а я его за него ухватился, да так и не выпустил. Говорил же Грэму, что определяю состав «на нюх». И ведь он сам делал так — на запах определял качество моих отваров (как и Морна, кстати) — только у них это результат опыта и сотен «перенюханных» отваров, а значит, и я смогу развить что-то подобное.
Я глубоко вдохнул, ощущая, как головокружение постепенно отступает. Организм восстанавливался. Медленно, но восстанавливался.
Осталось теперь делать то, что задумал.
Когда я вошёл во двор, Грэм сидел на крыльце, всё так же поглаживая Шлёпу. Гусь, видимо, окончательно успокоился и теперь дремал, изредка приоткрывая один глаз, чтобы убедиться, что всё в порядке.
— Ну что, — окликнул меня старик, — были проблемы?
Я покачал головой.
— Никого не видел. Встретил только группу молодых сборщиков, мы поболтали немного. Никто за мной не следил.
— Или ты не заметил. — хмыкнул Грэм.
— Ну или это, — согласился я.
Корзина тяжело давила на плечи, так что я быстро занес ее в дом и с облегчением вздохнул. К нагрузкам еще нужно привыкать. Правда, грибов набрал я действительно много — и на еду и на варку хватит. И, похоже, скоро тут всё пропитается «грибным духом».
Грибы пока не доставал, решил начать с более ценных трофеев. Достал свертки с живицей, плотно завернутые в листья, и положил на стол, затем туда же выложил куски смолы со «сокровищами» смолячка.
Именно в этот момент в комнату вошёл Грэм. Он остановился в дверях, глядя на стол.
— Опа… А это что за чудо? — спросил он, указывая на янтарные куски.
Я обернулся.
— Да решил углубиться в Кромку, — ответил я, — и наткнулся на одно любопытное место. Там были мертвые поваленные деревья, но из них всё ещё сочилась свежая смола.
Грэм нахмурился.
— Поваленные деревья? Где именно?
Я описал ему маршрут как мог, но ему и этого хватило.
— Далековато забрался, — заметил Грэм, — Я знаю это место, но никогда тебе о нём не говорил, так как там ничего ценного не растёт: ни трав, ни грибов, которые стоило бы собирать.
— А деревья? Почему несмотря на то, что они «мертвые» из них всё равно течет смола?
— Смоляные мертвецы, — ответил старик, — Тут я не скажу тебе точно, потому что никто толком не знает, почему они продолжают выделять живицу после смерти. Некоторые говорят, что в них застряла часть живы, которая не может выйти наружу иначе, вот и продолжают они выделять смолу… Но правда ли это — никто не знает. В лесу хватает аномальных зон, как и странных растений, которых не должно быть.
Я задумался, а не случайно ли вокруг тех поваленных деревьев не было ничего ценного — может эти мертвые деревья «вытягивают» живу из окружающей их территории? И причина именно в этом?
— Я тоже не заметил там ценных растений, — согласился я. — Зато решил набрать живицы. Подумал, может пригодится. Хочу попробовать использовать в мази, может выйдет лучше той «каши», что я намешал.
Грэм подошёл ближе, взял один из свертков, развернул край и понюхал, с удовольствием втянув в себя запах живицы.
— Хорошая живица, — пробормотал он. — Свежая, с живой. Ощущается…
— Да, я тоже это почувствовал, — кивнул я. — А ещё… вот что нашел.
Я указал на куски смолы с «замурованными» предметами.
— Наткнулся на что-то вроде схрона прямо в дупле одного из стволов. Всё было залито застывшей смолой, как в янтаре.
Грэм взял один из кусков и поднес к глазам. Внутри янтарной массы виднелись медные монеты.
— Смолячок, — сказал он, и на его лице появилась улыбка. — Ну надо же…
— Смолячок? — переспросил я, изображая удивление. — Там никого не было.
— Или ты просто его не видел, — хмыкнул Грэм, — Его непросто заметить. Мелкая тварь, похожая на ящерицу, ворует всё блестящее и складывает в смоле. — Грэм повертел кусок в руках. — Найти схрон смолячка у нас, охотников, считалось хорошей приметой, к удаче.
Он взял другой кусок — тот, где виднелся кристалл живы, и глубоко вдохнул запах смолы.
— Давненько я не натыкался на схроны смолячка… — В его голосе звучала ностальгия. — Помню, в молодости я нашел схрон у самой Хмари. Там было кольцо с камнем — я продал его потом за три золотых. Целое состояние по тем временам. Для меня, тогдашнего, конечно. Эх… было время…
Он вздохнул, а я указал на кусок смолы с кристаллом живы внутри.