— Ну и ну, — выдохнул я.
Так вот почему на них не действовал сок едкого дуба. Адаптация отвечала за сопротивление этому «соку» и видимо как-то подавляла его воздействие. А кроме того он адаптировался и к тому отвару, который я вчера в него влил. Я, правда, не понял, как это возможно, но чего только не бывает в природе.
— Пи-пи…пи!
Этот писк вывел меня из задумчивости. Мурлыка напомнил, что он тут главное действующее лицо, которое требует к себе повышенного внимания.
А кристалл… я осторожно прикоснулся к нему и он вдруг буквально рассыпался пыльцой.
Седой тоже уставился на это с изумлением, а потом недовольно пикнул на меня, мол, это всё из-за того, что я дотронулся. Наклонившись, я изучал эту пыль, пытаясь понять, есть ли от неё в таком состоянии хоть какая-то ценность или польза? Потому что расколотые кристаллы у меня были, но тут совсем другая история.
— Он его полностью поглотил, — раздался голос Грэма за моей спиной.
Похоже старика этот писк тоже разбудил.
Я обернулся. Старик стоял в дверях, держа в руках кружку с чем-то дымящимся. Его лицо было задумчивым.
— Растворил до последней крупинки, — добавил Грэм, подходя ближе. — Я заглядывал ночью. К утру от кристалла ничего не осталось.
Я кивнул, но в голове возник другой вопрос:
— Но это же… — я покачал головой, глядя на пыльцу от кристалла и срощенные кости, — Такая скорость исцеления… Если чистая жива обладает таким мощным эффектом, почему её не используют для лечения? Почему охотники не запасаются такими кристаллами на случай ранений?
Он сделал ещё один глоток.
— Только животные способны так поглощать и перерабатывать чистую живу себе на пользу. — Грэм присел на табурет и сложил руки на груди. — У Одарённого эту живу сразу начнёт оттягивать на себя духовный корень, понимаешь?
Я медленно кивнул, начиная понимать.
— То есть вместо того, чтобы пойти на исцеление тела…
— Она сначала пойдёт в духовный корень, — закончил за меня Грэм. — Там переработается, потеряет все эти невероятные свойства и станет обычной, «родной» живой. К тому времени как она дойдёт до раны, от её «чистоты» ничего не останется.
Вот как…а я об этом даже не подумал. Но звучало логично: духовный корень был первым, что поглощало живу у Одарённых. Это я уже знал по собственному опыту — каждый раз, когда я накапливал живу, она сначала шла в корень, а уже потом я мог направлять её куда угодно. Так, и только так.
Получается, духовный корень был своего рода фильтром, который преобразовывал любую внешнюю энергию в ту, что соответствовала природе носителя. Огромное преимущество для развития Дара, но недостаток для экстренного исцеления. Но у животных такой проблемы нет и передо мной яркий пример этого. Будто сама природа наложила определенные ограничения на людей.
— А обычные люди? — спросил я. — Те, у кого нет духовного корня?
— Да где ж обычный человек возьмет такие суммы? Золотой за маленький кристалл — это месячный заработок начинающего охотника. И потом, обычные люди — не животные. Их тела не способны так впитывать живу напрямую. Или…ты имел в виду Трана и его дочь?
Я кивнул.
— Да, я про нее.
— Не все так просто: неодаренным детям может даже эликсир навредить, что уж говорить про объем живы. — Грэм развёл руками, — И взрослые в этом плане не сильно отличаются: для них чистая жива в таких концентрациях тоже может быть опасна. Им можно давать только простые эликсиры и отвары, вроде того, который ты варишь.
— Восстанавливающий?
— Да. Вроде простой, но для обычных людей эффективный. Живы мало, растения местные, без сильных свойств, просто удачно подобранные.
Впрочем, это было логично — иначе богатые люди давно бы скупили все кристаллы чистой живы и жили вечно. Правда, кто сказал, что Грэм знает всё? Может глубже в империи алхимики королевства достигли определенных высот в таком и научились использовать кристаллы так же, как используют их животные?
Я посмотрел на Седого, который в этот момент пытался почесать нос передней лапкой и недовольно пищал, когда понял, что еще не может совершать таких движений.
Грэм указал на мурлыку и добавил:
— Вот этот старый ворюга совсем другое дело. Лесные твари всю жизнь купаются в живе: они с ней рождаются, в ней живут, и ею питаются. Для них высокая концентрация — норма.
— Выходит, ему повезло быть животным. — сказал я.
— Выходит, так, — согласился Грэм.
Седой, тем временем, начал ковылять по столу, явно намереваясь куда-то отправиться. Его движения были неуклюжими (передние лапки всё ещё были в шинах, крылья тоже зафиксированы), но целеустремленными.